Спасение было так близко. У матери еще мог быть шанс, пусть не на нормальную жизнь, но хоть на какую-то. Свободную. Ее собственную. Что она успела сделать? Помнила ли хоть один день без страха за следующую секунду? Они вообще у нее были, хорошие дни? Пытаюсь вспомнить улыбку матери, но перед глазами только безобразные гримасы и семейный портрет над кроватью.
Хватаю пачку сигарет, в ней пусто. Щиплю пальцами переносицу до боли, чтобы прийти в себя, но не получаю ничего, кроме онемения и невообразимого чувства вины. Это я. Все из-за меня. Нужно было закончить, добить Николая. Разрубить эти позорные цепи раз и навсегда и тогда… Боль слепит, жжет роговицу глаз. Вспоминаю, как кричала мать, сидя у искалеченного тела. Как она рыдала, будто ее пытают, режут наживую. Как смотрела на меня с лютой ненавистью, с неподдельным желанием уничтожить, стереть и забыть. Она всегда выбирала его. Каждый раз. До самого конца. Я никогда не мог понять этого. И не смогу, потому что ее нет. Больше нет.
Обхватываю шею, тру затылок, сжимаю. Прикладываю ладонь к груди, снова тру. Дыхание становится частым, прерывистым. Между мясом и кожей словно появляется тонкая, но плотная оболочка неподходящего размера. Мне тесно. Жарко. Затем холодно. Блуждаю среди хаотичных мыслей, каких-то сюрреалистичных, слишком ярких и резких. Путаюсь. Не понимаю, откуда они. Было это на самом деле или же нет. Слышу какой-то голос. Кто-то поет, плачет, шепчет. Успокаивает, умоляет, истязает. Опускаю голову, схватившись за руль. В ушах гремит смех. Не веселый, страшный. Он ломает и пугает, пробирается в каждую щель, заполняет собой, отнимает и калечит. Боль в затылке давит вниз еще сильнее. Не могу дышать. Зажмуриваюсь крепче, пытаюсь сделать вдох, но тело не слушается. Перед глазами цветные блики, за ними образ. Лицо. Уродливое, дикое. Николай. От стоит перед распахнутым окном, улыбается и что-то говорит… что-то…
«Я все равно заберу ее с собой».
Покачиваюсь, прижимаясь спиной к креслу. Хватаю ртом воздух, еще и еще до тех пор, пока дыхание не выравнивается. Моргаю раз, другой, взгляд немного проясняется. Стираю пот с лица и, нащупав ключ в замке зажигания, завожу мотор с четким намерением –я отправлю его за ней.
До больницы еду недолго, даже не замечаю, как оказываюсь на парковке. Поздним вечером здесь полно свободных мест, поэтому останавливаюсь ближе к крыльцу и попутно обдумываю хоть какое-то подобие плана. Первоочередное – попасть в палату к Николаю. Может, для парня, потерявшего мать, сделают исключение во времени визитов? Было бы неплохо. Выхожу из машины и успеваю сделать лишь пару шагов вперед, как за спиной раздается свист. Оборачиваюсь: чуть наискось стоит черная иномарка, на капоте сидит Глеб и отводит сигарету от лица, выдыхая сизый дым.
– Ты опоздал! Их обоих уже готовят к транспортировке в морг! – радостно объявляет он. – Ну представляешь, какой сказочный финал?! И умерли они в один день!
Дергаю шеей, в голове что-то щелкает, похоже на те часы из кабинета врача. Тихо, но отчетливо.
Тик…