— Опять эти скучные цифры, — капризно надула губы Вероника, лениво потянувшись за бокалом. — Лети, мой золотой мальчик. Только если ты задержишься, мы с Таней выпьем весь твой запас белужьей икры и устроим здесь филиал революционного матросского клуба.
— Я оставлю вам охрану у дверей, чтобы матросы вели себя прилично, — подмигнул Уэйн и легкой походкой направился в глубину апартаментов, скрывшись за тяжелыми дубовыми дверями малого кабинета.
Щелкнул внутренний шпингалет, отсекая звуки музыки и пьяного женского смеха.
Маска веселого повесы слетела в ту же секунду. Лицо Брюса стало жестким и собранным. Он подошел к массивному книжному шкафу, нажал на скрытую кнопку в декоративной панели и извлек миниатюрную костяную гарнитуру связи, плотно севшую в ушную раковину. Большой палец привычно коснулся рифленой головки заводного механизма часов, переключая реле коммутатора на прямую шифрованную линию с закрытым доком в заливе Бладхейвен.
В ухе зазвучал сухой, скрипучий голос ведущего материаловеда секретного сектора:
— Мистер Уэйн, данные по полимерному композиту для проекта «Титан» сформированы. Мы завершили третий цикл баллистических тестов. Сплав бора, титана и сверхвысокомолекулярного полиэтилена показал ошеломляющие результаты. Вес нагрудного сегмента удалось снизить до сорока пяти килограммов при сохранении полной плавучести в соленой воде. Бронеплита держит прямое попадание бронебойной пули пятидесятого калибра с пятидесяти ярдов без остаточной деформации подложки.
— Что с подвижностью грудных плавников и жаберных щелей? — негромко спросил Брюс, глядя в темное окно на далекие огни порта. — Наш подопечный не танк на гусеницах, ему нужна маневренность. Если броня станет натирать шарниры или глушить сенсорику, он просто сорвет ее когтями в первом же погружении.
— Мы использовали подвижные чешуйчатые секции с гидродинамическим профилем, сэр. В воде сопротивление снижается на двенадцать процентов по сравнению с голой кожей. Пластины скользят по кевларовым направляющим. Но есть сложность: объект выражает крайнее недовольство примеркой. Полчаса назад он откусил манипулятор гидравлического подъемника и швырнул станину в смотровое окно шлюза.
— Переключите меня на его блок, — распорядился Уэйн, присаживаясь на край кожаного кресла. — И оставьте канал открытым.
Щелкнуло реле, в динамике раздался тяжелый, утробный гул нагнетателей морской воды, прерываемый недовольным, клокочущим хрипом, больше похожим на рычание камнедробилки.
— Нанауэ, — спокойно произнес Брюс, понизив голос до мягкого, но непререкаемого тембра. — Мне докладывают, что ты снова портишь казенное железо. Тебе мало сырого мяса, или ты решил проверить, насколько хорошо электрические штанги пробивают толстую шкуру на затылке?
В трубке на пару секунд воцарилась тишина, после чего акулий полубог шумно выдохнул, заставив воду в резервуаре забурлить:
— Железо липкое, маленький босс. Холодное. Жмет под лапами. Зачем Нанауэ панцирь? Нанауэ — акула. У акулы нет панциря, панцирь есть у глупой медленной черепахи, которую легко расколоть зубами. Люди в белых халатах тычут в меня линейками. Я хотел их съесть, но ты сказал: людей в белом есть нельзя, они невкусные.