Сами по себе его слова должны бы обидеть меня, но они не обижают. Ни капельки.
Я фыркаю.
– Да ты сделал то же самое, черт возьми! Ты заставил меня хотеть тебя, так какого черта ты ругаешься со мной из-за этого?
– Такого! Если я не ругаюсь с тобой… – Он перестает кричать и проводит ладонью по рту, словно срывая с него какой-то замок. – Когда я не ругаюсь с тобой, то думаю о том, как хочу трахнуть тебя.
Вот и они. Слова, которые вырвались на свободу, и мы оба их услышали.
Мы стоим друг напротив друга, наши груди вздымаются от неровного дыхания. Каждый из нас ждет, когда другой нарушит правила. Разрядит обстановку. Просто уступит уже.
Ни он, ни я этого не делаем.
Эмметт обреченно вздыхает.
– И мы оба знаем, что этому не бывать.
Его плечи опускаются, и я чувствую, как мои тоже. Мы оба прекращаем ругаться. Больше не о чем спорить. Мы оба желаем того, что не можем получить, и ни он, ни я ничего не можем поделать с этим.
Эмметт качает головой и медленно направляется к скамье, на которой тренировался до этого, садится и откидывается на спинку. Он проводит пальцами по волосам, а потом соединяет их за головой и смотрит в пустоту. Слишком вымотанный. Слишком поверженный.
Мне следует уйти. Нам обоим нужно место, чтобы дать разгоряченным чувствам остыть. Но когда я касаюсь двери, мне не хватает силы воли, чтобы открыть ее и уйти.
Мой мозг вопит о том, чтобы я отстранилась от него, но сейчас мозг – последнее, что я хочу слушать.
Я берусь за ручку двери и толкаю ее на себя, убеждаясь в том, что она закрыта. Затем я проворачиваю замок.
Чтобы никто не вошел? Чтобы не вышли мы? Я не знаю. В этот момент я не мыслю здраво.
Я пересекаю зал и направляюсь к нему, не позволяя сомнениям встать на пути моего желания. Это его вина, решаю я. Из-за того, как он выглядит. Как ругается со мной. Какхочет меня.
Мускулистые ноги Эмметта расставлены в стороны. Я встаю лицом к нему и, перекинув ногу, сажусь к нему на колени. Бывало время, когда я стеснялась садиться на мужчину всем своим весом, но потом мне исполнилось тридцать и меня перестало это волновать. Так что я сижу на нем всем своим телом. Его мускулистым ногам не составляет никакого труда ровно удерживать меня.
– Риз…
– Просто… – я обхватываю его лицо обеими ладонями и глажу пальцами короткие волосы за его ушами, – …замолкни на секунду.
А потом я делаю самую безрассудную вещь из всех возможных, еще и на нашем рабочем месте – я приникаю ртом к его рту.
24 Эмметт
Риз целует меня.
Снова.
Я был готов поклясться, что этого не повторится, но вот ее мягкие губы прижимаются к моим. Я мечтал об этом и сказал бы ей, если бы мой рот в данную минуту не был занят.
Она сама уверенность: обхватывает мое лицо руками, целует меня именно так, как ей хочется. Она уверена в себе настолько, что просто подошла и уселась на мои колени, словно чертова королева, занявшая свой законный трон.
Риз добивается того, что хочет. Это одна из ее самых сексуальных черт, и сейчас она хочетменя .
Да я жалею, что не могу захотеть никого, кроме тебя.
Эти слова словно отпечатались в моей душе, породив отчаянную решимость сделать все, чтобы она никогда больше не хотела никого другого.