– И я тебя люблю. – Она наклоняется и быстро целует Кая. – Удачи, малыш.
– Спасибо, Милс. Люблю тебя.
Как только моя дочь и Макс выходят из моего офиса, я сердито смотрю на своего будущего зятя.
– Что? – в недоумении спрашивает он.
– Не копируй меня.
Кай усмехается:
– Завязывай, старик.
– Ты всего на десять лет моложе меня.
– Я услышал только про «моложе».
– Замолкни, и давай уже обсудим стратегию подач на сегодня.
Кай со смехом вытаскивает свой iPad и начинает сыпать фактами об отбивающих другой команды. Я замечаю, как в окне за его спиной мелькают светлые волосы. Я не спускаю с окна глаз, желая, чтобы она вернулась, когда Риз наконец проходит мимо с кем-то, в ком я смутно узнаю специалиста из отдела по продаже билетов.
Они останавливаются прямо перед моим кабинетом, прямо перед моим окном, и продолжают беседовать, позволяя мне насладиться видом.
Сегодня она, как и всегда, вся такая деловая. Острый край ее коротких волос, высоченные каблуки и юбка-карандаш, которая практически идеально обтягивает ее изгибы.
И онаулыбается , на что стоит посмотреть, ведь я не видел ее улыбки уже больше недели.
Мы еще не разговаривали после того собрания совета в прошлый понедельник. Точнее, я имею в виду, что мы не разговаривали после той ссоры в ее кабинете сразу после него.
И да, я, черт побери, заметил это.
Я заметил, что до игры на этой неделе она ни разу не спускалась в дагаут. Я заметил, что она не одобрила ни одного запроса на совместное интервью со мной. Я заметил, что она почти не бывала в клубе и во время матчей на домашнем поле она оставалась наверху в своем кабинете.
А еще я заметил, что она пока не сделала ничего, чтобы продать Харрисона Кайзера.
Риз явно злится на меня за то, что я не поддержал ее на прошлой неделе, но я не менее зол на нее за то, что она продолжает доказывать свою правоту. Я зол, что она не испытывает привязанности ни к чему и ни к кому в этом бейсбольном клубе, который я так сильно люблю. Ни к персоналу, ни, очевидно, к игрокам.
– Монти, – говорит Кай, привлекая мое внимание. – Ты меня слышал? Ты знаешь, кем хочешь сегодня сменить стартового в середине матча?
Я не спускаю взгляда с Риз, смотрю, как она улыбается и наслаждается этим своим разговором с кем-то, но не со мной.
– Нет, – дажея слышу в своем голосе отвлеченность. – Решим по ходу игры, наверное.
Краем глаза я замечаю, как Кай следит за моим взглядом.
– Тебе нужно переговорить с ней?
– Нет. – Я кашляю, пытаясь снова сосредоточиться на встрече с моим тренером питчеров.
И все же мне трудно отвести глаза от окна и не думать о том, что, возможно, Риз здесь, внизу, возле моего офиса, потому что она наконец хочет поговорить со мной.
Она с любезной улыбкой заканчивает разговор с подчиненным, а потом переключает свое внимание на окно моего офиса.
Сначала на Кая, который удостаивается вежливой ухмылки и небольшого кивка в качестве приветствия.
Затем на меня, и тогда выражение ее лица полностью меняется.
Точнее, любое выражение просто исчезает.
Оно нейтральное. Пустое. Это не улыбка, но и не сердитый взгляд, по которому я так-то соскучился.