Риз не выглядит рассерженной.
Нет, она выглядит совершенно незаинтересованной во мне, иэто для меня куда хуже, чем если бы она злилась.
Риз встречается со мной взглядом всего на долю секунды и почти сразу же отводит глаза в сторону и уходит от окна, как будто покидая картину. И я готов поставить на то, что весь оставшийся вечер она проведет в своем кабинете наверху, где будет наблюдать за игрой из окна, видя в игроках просто бегающие доллары.
– Выходит, «мне не нужно с ней говорить» теперь означает «она даже не смотрит в мою сторону», – смеется Кай. – Какого черта ты натворил?
– Ничего. На прошлой неделе мы поссорились, и ни я, ни она не приложили особых усилий, чтобы сгладить углы.
– Кеннеди вовсю расхваливает ее, и, судя по тому, что она рассказывала мне, Риз кажется весьма уравновешенной. Особенно если учесть, сколько дерьма выливают на нее в сети. Ваша ссора, должно быть, была довольно бурной, раз она реагирует на тебя так.
– Да пустяки. Рано или поздно мы оба забудем об этом.
– Вам двоим вроде скоро на конференцию, которую собирает председатель Лиги?
Я с громким стоном запрокидываю голову назад.
– Да чтоб меня. Я почти забыл про нее.
В начале каждого сезона председатель ГЛБ устраивает собрание владельцев, бейсбольных президентов и главных тренеров всех команд. И поскольку Артур всегда занимал две из этих должностей, на последние семь конференций я ездил только с ним.
И в этом году я поеду с Риз.
Место проведения никогда не меняется, равно как и расписание. Днем председатель проводит несколько лекций, а вечером устраивает прием, что дает всем командам шанс хотя бы иногда собраться вместе без необходимости соревноваться. Ни мне, ни ей не удастся отказаться, и я уже знаю, что нам с Риз придется как минимум делать вид, будто мы выступаем единым фронтом, пока вокруг нас будут все остальные команды.
Кай смеется:
– На твоем месте я бы извинился перед этим.
– Только вот мне не за что извиняться.
– Как скажешь.
Мой тренер питчеров снова сосредотачивается на стратегии сегодняшнего матча, но, как и всю неделю, мне снова не дает покоя одна вещь. То, что Риз сказала во время нашего жаркого спора.
Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки за головой.
– Эйс, можно у тебя кое-что спросить?
– Валяй.
– Что ты думаешь о Харрисоне Кайзере?
Он удивленно вскидывает брови за очками.
– Как об игроке или как о человеке?
– Я уже знаю, какой он игрок.
Кай вздыхает, откидываясь на спинку своего стула:
– Не мой любимчик.
– Почему?
– Мы пробыли в одной команде всего несколько месяцев, так что, быть может, лучше не мне судить о его характере.
Но лучше ему. Кай спокойный и внимательный. Мне было бы плевать, даже знай он Харрисона Кайзера всего один день, потому что я все равно доверился бы его мнению о парне.
Когда я не перебиваю Кая, он продолжает:
– Он заносчивый. И не по-дурашливому, как Исайя, а так, словно он лучше других. Он думает, раз ему платят больше, чем другим, то можно заноситься, и это выводит кое-кого из парней из себя. Он любит говорить гадости о других игроках, а ты знаешь, насколько близка наша команда, так что никто особо не ввязывается в это. Он никуда не ходит с командой в свободное время. Он ни разу не приезжал к нам домой, когда Миллер устраивала вечера с выпечкой для парней, хотя его всегда приглашают.