Этот момент и правда кажется особенным.Мы кажемся особенными.
– Для меня это тоже особенный миг, Риз.
– Покажешь мне окрестности снаружи?
– Да. Конечно.
Открыв заднюю дверь, я следую за Риз на веранду, а затем веду ее к мосткам, по которым можно спуститься к воде.
Идеальный летний день. Солнечные лучи отражаются от воды, но вокруг хватает деревьев, которые дарят нам достаточно тени, чтобы спрятаться от жары. Здесь воздух более свежий, чем дома, в Чикаго. Но я не про то, что у Чикаго нет собственного очарования. Этот город – столь необходимая противоположность тем годам уединения, которые я прожил здесь.
Мы вместе спускаемся по мосткам, а когда доходим до конца, Риз скидывает сандалии и окунает большой палец ноги в воду, чтобы проверить ее.
– Приятно.
Стоя у кромки воды в окружении деревьев, она выглядит прекрасно. Если бы у нас не было матча сегодня вечером, я с радостью провел бы с ней здесь весь день.
Однако в нашем расположении есть еще пара часов, так что я снимаю туфли, бросаю носки в сторону и сажусь на край деревянных мостков.
– Посиди со мной.
Погрузив ступни в воду, я приглашаю Риз сделать то же самое. Она скидывает другую сандалию, и я усаживаю ее между своих ног спиной к моей груди.
Довольно долго мы сидим молча, а звуки природы являются нашим музыкальным сопровождением. Она закрывает глаза и откидывает голову, прижавшись затылком к моему плечу, пока солнце озаряет ее лицо.
Совершенно довольная и умиротворенная. Со мной. Только со мной.
Со стороны может показаться, что мне особо нечего предложить ей. Я не смогу обеспечить ее финансово. Хотя я зарабатываю больше, чем мне когда-либо понадобится, она всегда будет зарабатывать больше. С материальной точки зрения я не могу дать ей того, чего она не может дать себе сама.
Однако я могу обеспечить ее во всех остальных смыслах этого слова. Я могу позаботиться о ней всеми остальными способами. Я могу сделать ее частью своей семьи, которую сильно люблю. Я могу выслушать ее, когда у нее трудный день. Я могу спорить с ней, когда ей нужно выпустить пар. Послушать ее, когда ей нужно выговориться о чем-то.
Я хочу провести еще много-премного дней, смеша ее, флиртуя с ней, подбадривая ее и бросая ей вызов, как она бросает вызов мне.
Я хочу быть ее самым близким другом, потому что она – мой самый близкий друг.
Интересно, знает ли она об этом.
– Риз, – шепчу я.
Прикрыв глаза от солнца, освещающего ее лицо, она мурлычет в ответ.
– Я знаю, что говорил, будто не хочу быть тебе другом, но, кажется, ты мой самый лучший друг.
Ее губы приподнимаются в улыбке.
– Это хорошо, Эм. Потому что мне тут пришло в голову, что я хотела бы проводить с тобой время еще много-много лет, и это будет трудновато делать, если мы не будем друзьями.
От ее легкого признания мое сердце разрывается.
– Много-много лет, значит?
– Целую кучу лет.
Я крепче сжимаю ее талию.
На этот раз влюбленность не похожа на ту, что была у меня в двадцать лет. Когда я был молодым, найти свою любовь казалось чем-то вроде обряда инициации. Гарантией. Той частью жизни, которая случается с каждым, и тогда просто настала моя очередь.