На лице Эмметта сияет восхитительная улыбка, когда он поздравляет своего нового игрока, хлопая в ладони. Я почти жду, что Эмметт выйдет на поле с командой, что он встретит Майло, когда тот коснется «дома», но, по всей видимости, он собирается оставить этот момент для игроков.
Вместо этого, когда Майло вбегает в кучу товарищей по команде, Эмметт поворачивается спиной к полю и смотрит в противоположную сторону.
Вверх. Прямо на меня.
Он аплодирует вместе с остальной толпой, но, в отличие от них, Эмметт отмечает этот момент не с командой и фанатами. По-моему, он все еще в дагауте, чтобы отметить этот момент со мной.
Его гордая улыбка и незаметное подмигивание подтверждают мою теорию.
Двери лифта открываются на верхнем этаже, и внутри только Эмметт.
На его лице тот многозначительный взгляд, словно он знал, что, когда двери раскроются, по ту сторону его буду ждать я. Словно он проехал в лифте до верхнего этажа только ради того, чтобы проверить, зайду ли я в него вместе с ним.
Я вхожу в лифт, встаю перед Эмметтом, и мы оба, лицом к дверям, стараемся изо всех сил оставаться профессионалами, пока здесь есть еще другие люди, задержавшиеся после матча.
– Ты, кажется, радуешься, – тихо произносит он мне на ухо.
Я улыбаюсь своему отражению:
– Разумеется. Мы только что выиграли. Майло только что выбил хоум-ран у одного из лучших клоузеров в Лиге. А еще вчера ночью у меня был секс. Жизнь прекрасна.
Эмметт за моей спиной усмехается:
– Уверена, что ты радуешься не из-за этой пресс-конференции после матча, на которую ты направляешься?
Он слишком хорошо знает меня.
– Возможно, мне и правда чуть-чуть не терпится поставить кое-кого из этих репортеров на место после прошлой недели.
– Есть идеи, что ты собираешься сказать?
– Может, ничего и не скажу. Может, просто покажу им два средних пальца и объявлю о завершении пресс-конференции.
Эмметт скользит рукой по моему заду к бедру и сжимает пальцы.
– Сегодня ты с перчинкой.
– Спасибо.
Пока мы медленно спускаемся на этаж клуба, он тяжелой рукой обхватывает мою грудь и притягивает меня к себе, пока я не упираюсь в него спиной.
– Я горжусь тобой, – тихо говорит Эмметт, нежно целуя мои волосы.
Я сглатываю.
– За что?
– За то, что выдержала самое трудное. У тебя есть полное право выйти туда и послать их всех на три буквы за то, как они выражались о тебе.
Я хватаю обеими ладонями его руку, горя желанием хотя бы ненадолго физически прикоснуться к нему.
– Я убью их своей добротой. Вежливо отвечу на их вопросы. Буду вести себя профессионально и все такое. Но им придется задавать свои вопросы, зная, что я читала то, что они наговорили про меня.
– И это еще одна причина, почему я горжусь тобой. – Его губы прикасаются к моей шее, целуя, и я не могу сдержать улыбки, чувствуя его нос на своей коже.
– Хорошая игра сегодня, тренер.
– Спасибо, детка. – Еще один поцелуй. – Хорошей игры и тебе.
Когда лифт останавливается на этаже клуба, мы без промедления отходим друг от друга и встаем на небольшом расстоянии друг от друга. В отражении я вижу, как мы оба успеваем вовремя снова принять невозмутимый вид. Когда двери открываются, вокруг полно игроков и сотрудников штаба, которые празднуют победу, и никто особо не обращает внимания на нас.