– Сейчас я должен на время перестать быть твоим дедом, – говорит он. – Мы должны обсудить бизнес.
Я беру себя в руки, уже зная, что он собирается сказать. Мы оба в курсе, что все не может оставаться так, как сейчас. Мы оба в курсе, что именно поэтому я наконец пришла к нему.
– Деда, я клянусь, я не собираюсь разрушать франшизу, которую ты только что оставил.
– Тогда не разрушай, – его суровый взгляд прикован к моему. – Ты не обладаешь такой роскошью, как поступать так, как тебе хочется, Риз. От этого ты отказалась, когда заняла эту должность. На тебе висит ответственность, которая важнее тебя самой. У тебя нет права быть эгоистичной, нет права на выбор. Ты понимаешь?
Я киваю:
– Да.
– Это бизнес, Риз.
– Я знаю.
– Хорошо. Тогда ты также знаешь, что именно ты должна сделать, нравится это тебе или нет.
38 Эмметт
Риз была права. Из Миллер и правда вышла красивая невеста.
Всплакнул ли я, когда впервые увидел ее в платье сегодня днем? Да.
Пустил ли я слезу снова, когда вел ее к алтарю для произнесения клятв? Тоже да.
Сегодняшний день был особенным по ряду причин. Кай и Миллер попросили меня провести церемонию бракосочетания, так что у меня была возможность стоять там вместе с ними и сопроводить их в этом действии. Исайя и Кеннеди выступали в качестве единственных свидетелей и стояли по обе стороны от них.
И, разумеется, Макс тоже был с нами. На нем была рубашка на пуговицах, которая то и дело норовила вылезти из штанов. Вокруг его рта весь день был какой-то круглый след, видимо, от шоколадного молока, и ему с трудом удавалось стоять спокойно, пока он слушал, как его родители приносили клятвы друг другу.
В общем, лучше и не придумаешь.
И время от времени, когда момент был подходящим, я вглядывался в толпу и ловил взгляд Риз. Она сидела во втором от конца ряду, в симпатичном сиреневом платье и с милой улыбкой на лице.
Приятно видеть, что она хорошо проводит время. С тех пор как мы вернулись домой из Колорадо, она вела себя немного странно, вся уходила в работу. Когда я спрашивал, могу ли я помочь с чем-то, она заверяла меня, что со всем разобралась – что бы это ни значило.
Но сегодня очевидно, что она отложила все свои дела и была полностью здесь, в моменте, со мной. То, что она была рядом, значило для меня намного больше, чем я мог себе представить.
Когда Кай и Миллер танцевали свой первый танец молодоженов, я сидел с ней, и мы наблюдали за ними вместе. Все это время она держала руку на моих коленях, мягко выводя линии на моем бедре. Когда Исайя произносил речь шафера, я положил руку на спинку ее стула, и, каждый раз смеясь, она откидывалась на мое плечо. После своего танца с Миллер, в качестве отца и дочери, я вернулся к Риз.
То, что у меня есть возможность разделить этот день с ней, значит для меня больше, чем она когда-либо узнает. Возможность говорить с ней. Возможность сидеть рядом с ней. Возможность фотографироваться и танцевать с ней. Возможность пережить все это с ней.
Я знаю, что ее терзали сомнения по поводу того, чтобы впервые появиться на людях со мной. Хотя команда строила верные предположения про нас, они ни разу не видели насвместе и не могли быть уверены, что мы точно в отношениях. Что ж, теперь они знают.