Я делаю шаг вперед.
– Я просто… –слежу за тобой. Веду себя как полная извращенка. Любуюсь тем, как хорошо ты выглядишь в этих бейсбольных штанах , – зашла, чтобы поздороваться перед игрой.
Его голос и улыбка становятся мягкими:
– Ну, привет.
– Привет.
– Пливет! – кричит Макс, размахивая рукой в мою сторону.
– Правильно, Букашечка. Выведи их на чистую воду, как тебя учила мама.
– Серьезно, Милли?
Миллер только пожимает плечами, абсолютно гордая тем, что назвала вещи своими именами. Потому что она, как и я, знает, что я здесь не ради того, чтобы просто поздороваться. Я здесь, потому что мне становится все сложнее и сложнее отказывать себе в удовольствии повидаться с ее отцом.
– Привет, – я улыбаюсь Максу, а потом обращаюсь к его маме: – И еще раз привет. Я Риз.
Я пересекаю дагаут, чтобы присоединиться к ним, и протягиваю ладонь, чтобы пожать руку девушки. Это выглядит формально и несколько натянуто, но все-таки кажется правильным способом представиться дочери подчиненного.
Ведь кто для меня Эмметт, как не подчиненный?
– Миллер, – она пожимает мне руку. – Поверить не могу, что нас еще друг другу не представили. Я только о вас и слышу все время. Риз то, Риз се. Правда же, пап?
Он с изумлением смотрит на нее:
– Ума не приложу, и как я умудрился вырастить тебя такой.
Миллер просто смеется, а я вижу, как от этого звука на губах Эмметта расцветает любящая улыбка. Заметно, что они одинаково обожают друг друга. Это очевидно по тому, что они готовы без опаски говорить друг другу шутливые гадости.
– Но мы действительно уже идем на свои места. – Миллер берет Макса на руки. – Увидимся позже, пап. И, Риз, приятно наконец познакомиться с вами.
– Мне тоже. Надеюсь, игра вам понравится.
После того как Макс и Миллер прощаются с Эмметтом, он разворачивается ко мне:
– Помнишь, я говорил, что она ляпнет что-нибудь такое, что тебе придется пропустить мимо ушей?
Я опираюсь бедром об ограждение рядом с ним.
– Так ты, значит, рассказываешь обо мне?
– «Рассказываю» – это громко сказано, – уголок его губ приподнимается в ухмылке. – Я скорее жаловался на тебя.
Я изо всех сил стараюсь сдерживаться, чтобы не рассмеяться.
– Значит, ты и правда постоянно думаешь обо мне, раз даже жалуешься на меня в свободное от работы время.
– Ты даже не представляешь. А ты хочешь сказать, ты на меня не жалуешься, когда уходишь с работы?
Я наклоняю голову набок в притворном смущении:
– С чего бы мне думать о тебе, когда я не на работе?
Он фыркает от смеха:
– Ты не щадишь самолюбия мужчины, Риз.
– Спасибо. А то я уже начала беспокоиться, что теряю хватку.
Наклонившись ближе, Эмметт кладет локоть на ограждение, а щеку – на кулак. И я обнаруживаю, что тоже склоняюсь к нему.
– Где сегодня смотришь игру? – спрашивает он.
– Подумывала в кои-то веки сесть на трибуне. Посмотреть вместе с фанатами.
– Звучит здорово. В какой секции мне искать…
– Монти! – зовет женщина с поля, не давая ему договорить. – Привет!
Я где-то минуту рассматриваю ее и только потом понимаю, что это та репортерша с пресс-конференции, которая клеилась к Эмметту прямо на глазах у меня… и всех остальных.