Когда занятие закончилось и курсанты, гомоня, потянулись в раздевалки, Потапов окликнул меня.
— Курсант Строганов, задержитесь.
Я подошел к нему, пока преподаватель спускался со своего места, его массивна фигура отбрасывала на меня тень.
— Хороший спектакль, курсант, — сказал он тихо, так, чтобы никто больше не слышал. В его голосе не было ни одобрения, ни осуждения, только констатация факта. — Почти поверил.
Я молчал.
— Знаешь, в чем твоя ошибка? — продолжил Потапов, глядя мне прямо в глаза. — Ты слишком стараешься, твой «хромой» шаг идеален, ни одного лишнего качка, а «неуклюжие» парирования всегда приходятся точно на центр тяжести клинка противника. Ты не сражаешься, скорее танцуешь. Имитируешь слабость, но твое тело тебя выдает. Я видел, как бьются настоящие профи, те, кто выжил там, где все должны были сдохнуть. Все двигались примерно так же, как и ты. Ни одного лишнего движения, ни одной потраченной зря капли энергии. Строганов, ты не пытаешься победить, просто не даешь себя ударить. А это, парень, совсем другой уровень.
Он помолчал, изучая мое лицо.
— Я не знаю, зачем ты это делаешь, и знать не хочу, у каждого свои тараканы в голове. Но когда ты решишь перестать играть в поддавки, я хочу это видеть из первых рядов. Мне интересно, на что ты способен на самом деле. Постарайся не разочаровать меня.
Он хлопнул меня по плечу своей огромной ручищей, отчего я пошатнулся уже по-настоящему, и, не говоря больше ни слова, пошел в сторону своего кабинета.
В итоге остался один посреди гулкого, пустого зала. Меня раскусили. Раскусил не генерал, не профессор, а простой урядник, старый солдат, который чувствовал бой нутром. Он не был мне врагом, но и союзником не стал, лишь зрителем в первом ряду, который купил билет на мой кровавый спектакль и теперь с нетерпением ждал премьеры. И я понимал, что не имею права его разочаровать.
* * *
Потянулись дни и недели, академическая библиотека стала моей цитаделью, моим убежищем. Огромный, тихий зал с уходящими под сводчатый потолок стеллажами из темного дуба, заставленными тысячами фолиантов в кожаных переплетах. Здесь пахло старой бумагой, пылью веков и полиролью для мебели. В этом храме знаний не имели значения ни титулы, ни происхождение, ни сила Дара. Только способность твоего мозга впитывать и анализировать информацию. Здесь я был в своей стихии.
Каждый вечер, после ужина, я приходил сюда и зарывался в книги. Меня интересовала не столько учебная программа, сколько подробная история этого мира. Я читал все: от хроник падения Византии до экономических отчетов о торговле Пылью, от мемуаров полководцев до философских трактатов о природе Дара. Я искал точку бифуркации, тот момент, когда этот мир пошел по другому пути. Искал закономерности, которые позволили бы мне предсказывать будущее. Искал рычаги, с помощью которых можно было бы перевернуть эту реальность.
Алиса, невидимая и неслышимая для других, работала в фоновом режиме. Ее проекция в виде хвостатой фигурки сидела у меня на плече, а перед ней с десяток экранов, на которых бесконечно быстро листались книги, которые ушастая сканировала нанитами, разбросанными по всему этажу. Алиса сканировала, систематизировала, создавала перекрестные ссылки, превращая это т хаос информации в стройную, логичную базу данных внутри моей Консоли.