С этими словами он резким, отточенным движением сорвал с руки белую перчатку и бросил ее мне под ноги.
Перчатка, упавшая на мокрую от утренней измороси брусчатку, казалась белым пятном на фоне серого камня. Это была точка в наших отношениях и в моей жизни.
На плацу воцарилась такая тишина, что было слышно, как ветер свистит в ушах. Сотни глаз были устремлены на меня. Я видел шок на лице генерала Скобелева, ужас в глазах Елены, злорадство на лицах аристократов и растерянность на лицах моих парней.
Я мог отказаться, ведь был простолюдином, и дуэльный кодекс позволял мне проигнорировать вызов от аристократа без ущерба для чести. Все ждали, что я так и поступлю, испугаюсь, спасую, спрячусь за свой статус.
Но я смотрел в глаза Голицыну. И я видел в них только ненависть и триумф. Он был уверен, что загнал меня в угол. Откажусь — стану трусом в глазах всей Академии, и он уничтожит меня интригами. Приму вызов, он убьет меня на дуэли, ведь Голицын лучший фехтовальщик академии. Для него это была беспроигрышная ситуация.
Я медленно наклонился и поднял перчатку. Я посмотрел на нее, потом снова на Голицына.
— Я, кавалер Георгиевского креста, капитан Особого Корпуса Жандармерии Кирилл Андреевич Строганов, — мой голос прозвучал спокойно и ровно, разрезая тишину, — принимаю ваш вызов, княжич.
По плацу прокатился вздох изумления. Скобелев побагровел.
— Строганов, вы с ума сошли⁈ Я запрещаю!
— Господин генерал, — я повернулся к нему. — Я не курсант в данный момент. Я офицер, и я действую в соответствии с Дуэльным кодексом Империи. Вы не можете мне запретить защищать свою честь.
Я снова посмотрел на Голицына.
— Условия за мной, верно? — спросил у него.
— Спрячешься за огнестрелом? — прошипел он. На его губах играла победная улыбка. Он получил то, что хотел.
— Пылевые техники и холодное оружие. До смерти! — строй буквально вздохнул, Елена почти потеряла сознание, но подруги успели подхватить слабеющую девушку.
— Согласен! — торжествующе кивнул Голицын.
— Еще условие. Закрытая арена, присутствуют только представители академии и заинтересованных сторон — добавил от себя, все удивлённого уставились.
— Без разницы — пожал плечами княжич.
Я сунул его перчатку за пояс своего кителя. Мой ответный жест, показывающий, что вызов не просто принят, а что я готов к бою.
— Ты покойник, Строганов, — тихо сказал Голицын, так, чтобы слышал только я.
— Я принесу цветы на твою могилку — так же тихо ответил ему.
Я развернулся и вернулся в строй. И когда я проходил мимо Елены, я увидел ее лицо. Оно было белым, как мел, а в глазах стоял такой ужас, словно она смотрела на призрак. Я знал, что сделал ей больно, но у меня не было другого выбора. Эта дуэль была неизбежна.
— Зато ничего не пришлось изобретать, дорогой хозяин — произнесла Алиса, появившаяся передо мной в парадном мундире Особого Корпуса. — рыбка сама приплыла в наши сети…
Глава 11
Тишина, накрывшая плац, была плотной, почти осязаемой. Казалось, даже ветер испугался и затих, боясь нарушить этот застывший момент. Брошенная Голицыным перчатка, белое пятно на серой брусчатке, это был разлом, прошедший через весь строй, разделившая его на два непримиримых лагеря.