Новость о дуэли разнеслась по Академии со скоростью лесного пожара. Она стала главной темой для разговоров, затмив и учения, и рейтинги, и предстоящие каникулы. Обсуждали все: мои шансы, которые стремились к нулю, ставки, которые уже принимали ушлые курсанты, возможную реакцию двора. Дуэль между отпрыском знатнейшего рода и безродным выскочкой, да еще и до смерти, это был натуральный скандал, какого стены Академии не видели уже лет пятьдесят. И этот скандал грозил обрушить всю хрупкую систему, которую так старательно выстраивало руководство.
И руководство не заставило себя ждать. Не успел я дойти до своей казармы, как меня перехватил адъютант ректора.
— Курсант Строганов, генерал Скобелев ждет вас в своем кабинете. Немедленно!
Я кивнул своим парням, давая понять, что все в порядке, и пошел за адъютантом. Я знал, что этот разговор будет не из приятных. Но я был к нему готов, перчатка была брошена, и пути назад не было.
Кабинет генерала Скобелева всё также был похож на мавзолей ушедшей эпохи. Все в нем кричало о незыблемости традиций и имперском величии. Стены, затянутые темным дубом, были увешаны портретами бородатых генералов в пышных эполетах и венценосных особ. Массивный стол, заваленный бумагами, был сделан, казалось, из цельного куска мореного дуба и мог выдержать прямое попадание гаубичного снаряда. В воздухе стоял тяжелый запах старой кожи, сургуча и дорогого табака. Это была цитадель старого мира, и я, войдя в нее, почувствовал себя чужеродным элементом.
Генерал Скобелев стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на плац, который уже опустел. Его фигура, затянутая в идеально отглаженный мундир, была сильно напряжена.
— Вольно, проходите, курсант, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был обманчиво спокоен, но я уловил в нем стальные нотки сдерживаемой ярости.
Я прошел в центр кабинета и остановился. Адъютант, впустивший меня, бесшумно закрыл за собой тяжелую дверь, мы остались одни.
— Вы осознаете, что вы наделали, Строганов? — наконец спросил Скобелев, резко оборачиваясь.
Его лицо, обычно аристократически-бледное, пошло красными пятнами. Глаза метали молнии, он был взбешен. Не просто рассержен, а именно взбешен, как человек, на чью священную собственность посягнули.
— Я защитил свою честь, господин генерал, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза.
— Честь⁈ — он почти выплюнул это слово. — Какая, к дьяволу, честь, курсант⁈ Вы устроили балаган! Вы поставили под угрозу репутацию Академии, лучшего военного заведения Империи! Дуэль до смерти на плацу! Это неслыханно со времен императора Павла!
Он подошел ко мне вплотную, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.
— Я приказываю вам немедленно отозвать свой вызов! Вы меня поняли⁈ Вы извинитесь перед князем Голицыным, сошлетесь на аффект, на что угодно! И этот позорный инцидент будет исчерпан!
Я молчал, выдерживая его взгляд. В моей голове Алиса уже вывела на внутренний дисплей нужные статьи Дуэльного кодекса.
— Боюсь, это невозможно, господин генерал, — сказал я ровным голосом.
— Что⁈ — взревел он. — Вы смеете мне перечить⁈ Я ваш прямой начальник! Я ректор этой академии!