— Вы ректор, а я офицер Особого Корпуса Жандармерии, принявший вызов на дуэль от равного мне по статусу. — Я сделал упор на последней фразе. — Дуэльный кодекс Империи, статья семнадцатая, гласит: Вызов, брошенный и принятый офицером, не может быть отозван в одностороннем порядке под угрозой лишения чести и звания. Кроме того, причина вызова — публичное оскорбление и угроза, что подпадает под статью двадцать третью, как достаточное основание для смертельного поединка.
Скобелев отшатнулся, словно я его ударил. Он смотрел на меня с откровенным изумлением. Он не ожидал, что я буду апеллировать к закону, да еще и так точно.
— Вы… вы… — он задохнулся от возмущения. — Вы простолюдин! Кодекс писан для дворян!
— Кодекс писан в первую очередь для офицеров, господин генерал, а не дворян. А я, как вы знаете, не только офицер, но и кавалер государственной награды, что, согласно приложению к Кодексу, фактически приравнивает меня в вопросах чести к потомственному дворянину. Я действую строго в рамках закона.
Это был удар под дых. Он, потомственный аристократ, генерал, столкнулся с тем, что какой-то безродный выскочка использует их же оружие, их же законы, против них самих.
— Я отчислю вас! — он перешел к последнему аргументу. — Прямо сейчас! За нарушение субординации и подрыв устоев! Я отправлю вас под трибунал!
— На каком основании? — я вскинул бровь. — На основании того, что я защищаю свою честь и честь мундира? Кстати, не вы мне присвоили офицерское звание. Боюсь, трибуналу будет очень интересно выслушать мою версию событий. А также ознакомиться с показаниями свидетелей угроз со стороны князя Голицына. И, возможно, даже с некоторыми материалами из архивов Имперской службы безопасности касательно деятельности «Союза Промышленников»…
Я блефовал, но блефовал нагло и уверенно. Упоминание ИСБ было контрольным выстрелом. Скобелев побледнел, он понял, что я не так прост, что за мной стоят силы, ссориться с которыми не рискнет даже он.
— Ты мне угрожаешь, щенок⁈ — прошипел он.
— Я констатирую факты, господин генерал. — пожал плечами — Эта дуэль состоится, вы можете либо санкционировать ее в соответствии с уставом, либо попытаться мне помешать. Но во втором случае, боюсь, скандал выйдет далеко за пределы Академии. И я не уверен, что ваше кресло это выдержит.
В кабинете снова повисла тишина. Скобелев тяжело дышал, его грудь вздымалась под мундиром. Он ходил по кабинету, как тигр в клетке. Я видел, как в его голове борются ярость, страх и осознание собственного бессилия. Он был в ловушке, отменить дуэль он не мог, это было бы нарушением Кодекса и вызвало бы гнев аристократии. Допустить ее, означало пойти наперекор негласным правилам, по которым простолюдин не может убить князя в прямом противостоянии и не сдохнуть, даже если шанс миниальный.
— Чего вы хотите, Строганов? — наконец спросил он, его голос был глухим и усталым.
— Я хочу, чтобы все было по закону. — сделал шаг вперед. — Я требую официального назначения дуэльных судей из числа незаинтересованных лиц. И я требую, чтобы на дуэли присутствовал официальный представитель Особого Корпуса Жандармерии в качестве наблюдателя. Чтобы ни у кого не возникло потом вопросов о честности поединка. Например, у рода Голицыных, если их отпрыск случайно споткнется и упадет на мой клинок.