Я вошел, не дожидаясь приглашения адъютанта, и остановился в трех шагах от стола. Моя трость тихо стукнула по наборному паркету, и этот звук в мертвой тишине кабинета прозвучал как выстрел.
— Капитан Строганов, по вашему приказанию прибыл, — доложил я, глядя генералу прямо в глаза. Я намеренно использовал свое новое звание, хотя знал, что формально оно здесь ничего не значит.
Скобелев медленно поднял на меня взгляд. Он не предложил мне сесть, просто смотрел на меня несколько долгих, тяжелых секунд. В его взгляде не было ни любопытства, ни враждебности. Только усталое, ледяное безразличие чиновника, которому навязали очередную проблему.
— Строганов, —наконец произнес он, его голос был сухим, как шорох старого пергамента. — Я прочел ваше личное дело. Точнее, ту его часть, которую мне соизволили предоставить. Впечатляюще, даже слишком для вашего возраста.
Он сделал паузу, ожидая моей реакции, я молчал, как рыба об лёд.
— Вы должны понимать, — продолжил он, — что ваше зачисление сюда, это беспрецедентный случай. Вы не обычный простолюдин по конкурсу, а офицер действующей армии, с боевым опытом и наградами, о которых многие здесь могут только мечтать. Но по документам, вы такой же курсант-первогодка, как и те желторотые аристократы, что сейчас толпятся на плацу. Это создает… административные трудности.
Трудности, какое мягкое слово. Он имел в виду, что мое присутствие ломает всю их выверенную веками систему. Систему, где происхождение определяет все, а заслуги лишь приятное дополнение к титулу.
— Я здесь, чтобы учиться, господин генерал, — ровно ответил я.
— Не сомневаюсь, — в его голосе проскользнула первая нотка иронии. — И все же, я хочу, чтобы мы уяснили несколько моментов. Я не знаю, кто за вами стоит, Строганов, и, честно говоря, знать не хочу. У меня есть приказ из Имперской Канцелярии, и я его выполню. Вы зачислены. Но я хочу, чтобы вы поняли: здесь вы не капитан Строганов, герой Особого Корпуса. Здесь вы курсант Строганов, ноль без палочки. И требования к вам будут даже жестче, чем к остальным.
Он наклонился вперед, его глаза впились в меня.
— Эта Академия не казарма на границе Дальнего Востока. Это храм, где куется будущее Империи. И в этом храме есть свои законы. Неписаные, но нерушимые. Здесь ценят не только силу, но и честь. Не только ум, но и такт. Одно неверное слово, один неверный шаг, малейшее нарушение субординации или кодекса чести, и я лично позабочусь о том, чтобы ваш «отпуск» закончился на гауптвахте, а то и перед трибуналом. Я понятно излагаю?
Это был прямой, неприкрытый ультиматум. Он не собирался меня защищать или делать мне поблажек. Наоборот, он будет ждать, когда я оступлюсь, чтобы с наслаждением вышвырнуть меня вон.
— Более чем, господин генерал, — спокойно ответил я.
— Хорошо, — он откинулся на спинку кресла. — Тогда еще один момент. Ваша… особенность.
Он кивнул на мою трость.
— Медицинское заключение гласит, что вы полностью здоровы. Однако вы продолжаете пользоваться этим… аксессуаром. В Академии это могут счесть за слабость. Или, что еще хуже, за позерство.