— Это напоминание, господин генерал, — так же спокойно ответил я. — Напоминание о том, что даже самый сильный может оказаться слабым, если проявит неосторожность.
Скобелев нахмурился, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю серьезно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Он был солдатом старой закалки, и такой ответ, видимо, пришелся ему по душе больше, чем если бы я начал оправдываться.
— Что ж, воля ваша, — буркнул он. — Но не жалуйтесь, если какой-нибудь горячий юнец решит проверить ваше «напоминание» на прочность. Они здесь не любят тех, кто выделяется. Особенно таких, как вы. Идите, курсант. Ваше размещение в восточном крыле, комната четыреста четыре. Адъютант проводит.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я молча развернулся и вышел.
Уже в коридоре, пока я шел за молчаливым адъютантом по гулким, пустым коридорам, я анализировал этот разговор. Скобелев не враг. Пока что. Он — система, холодная, бездушная, консервативная система, которая не терпит аномалий. И я для него самая большая аномалия за всю историю Академии. Он не будет мешать мне специально, но и помогать не станет, будет просто наблюдать со стороны, как стая молодых волков пытается загрызть чужака. А это значит, что я могу рассчитывать только на себя.
И на Алису, конечно.
— Ну что, дорогой хозяин, как тебе прием? — раздался в моей голове ее ехидный голос. — Чувствуешь отеческую заботу и тепло?
— Чувствую запах нафталина и затхлости, — мысленно ответил я. — он видит во мне не человека, а нарушение инструкции. Алиса, мне нужна вся информация по этому Скобелеву. Привычки, слабости, враги, друзья. Все, что сможешь нарыть, генерал точно будет проблемой.
— Уже работаю, — весело отозвалась она. — Но главная проблема тебя ждет впереди. Комната четыреста четыре, восточное крыло, это общежитие для простолюдинов и обедневших дворян. Самая дальняя и самая убогая часть Академии. Похоже, твой «отпуск» будет проходить в спартанских условиях.
Я усмехнулся. Спартанские условия? После казарм батальона, Лисьей Норы и кровавой бани в порту? Да это просто праздник какой-то! Я бы даже сказал санаторий…
* * *
Если главный корпус Академии был храмом, то восточное крыло оказалось его задворками, местом, куда ссылали все, что не вписывалось в блестящий фасад. Длинные, тускло освещенные коридоры, обшарпанные стены, запах сырости и кислой капусты, доносящийся из столовой на первом этаже. Здесь жили те, у кого в родословной не было князей и графов. Курсанты-простолюдины, получившие стипендию за талант, и отпрыски мелкопоместных дворян, у которых из всех богатств остался лишь герб над камином.
Моя комната оказалась угловой, маленькой, как тюремная камера. Железная кровать, шаткий стол, один стул и шкаф. Окно выходило на хозяйственный двор, откуда неслись крики прачек и грохот мусорных баков. Контраст с апартаментами, которые я видел в центральном крыле, где жили аристократы, с отдельными ванными, гостиными и денщиками, был разительным. Меня не просто поселили отдельно, меня демонстративно ткнули носом в мое место.