Его дружки в коридоре замерли, ухмылки сползли с лиц. Они ожидали увидеть избиение калеки, а увидели, как их здоровенный приятель был уложен на лопатки за долю секунды. Я подошел к нему и, наклонившись, тихо, чтобы слышал только он, произнес:
— Еще раз войдешь в мою комнату без стука, я сломаю тебе что-нибудь посерьезнее, чем пальцы. А теперь свали в закат, и передай своему хозяину, что я не люблю, когда ко мне присылают мелких шавок. Если у него есть ко мне вопросы, пусть задаст их лично.
Я выпрямился, перехватив свою трость и, опираясь на нее, как ни в чем небывало, вернулся к своему вещмешку.
Парень на полу, тяжело дыша и постанывая, кое-как поднялся на ноги. Он бросил на меня взгляд, полный уже не презрения, а смеси страха и чистой, концентрированной ненависти. Молча, пошатываясь, он вышел из комнаты.
Я знал, что это было только начало. Я не просто унизил его, бросил вызов всей их стае.
* * *
Ночь опустилась на Академию, за окном стихли звуки хозяйственного двора, из коридора больше не доносились шаги и голоса. Наступила тишина, но это была не та тишина, к которой я привык. Не тишина перед рассветной атакой, а напряженная, звенящая тишина логова, где каждый шорох может означать приближение хищника.
Я сидел за шатким столом, на экране старенького ГИС-терминала горел ровный свет экрана. Для любого, кто заглянул бы в мою комнату, я просто читал устав Академии. Но в моей голове разворачивалась совсем другая картина.
— Ну, признавайся, дорогой хозяин, тебе ведь понравилось? — голос Алисы был полон веселья и ноток требования похвалы. Ее мелка голографическая проекция сидела на моем плече, болтая ногами.
— Понравилось что? — спросил я, не отрывая взгляда от устава.
— Как ты этого павлина расписал! Эффектно, быстро, и главное унизительно. Я записала его выражение лица, буду пересматривать, когда станет скучно.
— Это было необходимой мерой, — сухо ответил хвостатой. — Демонстрация силы, чтобы избежать дальнейших мелких провокаций. Теперь они будут действовать осторожнее, но более грязно.
— Уже действуют, — кивнула Алиса, и ее лицо стало серьезным. — Я закончила первичный анализ. Сеть Академии, это дырявое решето. Безопасность на уровне домофона в старой хрущевке в твоей прошлой жизни. Я получила доступ к низкоуровневым административным протоколам. Расписание, личные дела курсантов, преподавательский состав, рейтинговая система… все как на ладони.
Передо мной вспыхнула большая проекция, которую видела только я, на ней развернулась схема. Академия предстала в виде многоуровневой структуры, пронизанной линиями социальных связей.
— Как я и думал, — пробормотал я. — Три основные фракции.
— Именно, — подтвердила Алиса. — Первая, самая многочисленная и влиятельная, назовём их «Аристократы крови». Это старое дворянство, потомки разного рода Голицыных, Долгоруковых, Оболенских и прочих и прочих. Считают Академию своей вотчиной. Их лидер князь Дмитрий Голицын, третьекурсник. Тот самый, чьего холуя ты сегодня приложил. Очень сильный Кинетик, специализация огонь. Высокомерен, жесток, не терпит конкуренции. Он твой главный противник.