Я ничего не ответил, лишь молча кивнул своим парням, Семену Грушину и еще троим первокурсникам, которых Мелицкий специально определил ко мне в отделение, считая их самыми бестолковыми.
Учения начались, мы, как и все, ринулись в лес, таща на себе тяжеленное оборудование. Мелицкий гнал свой взвод, как стаю гончих, подгоняя отстающих криками и угрозами. Желание провалить меня на учениях пересилило личный проигрыш, уверен, друзья поймут и простят, как и большинство преподавателей дворян.
Наш квадрат находился в самой неприятной части полигона: заболоченная низина, поросшая густым кустарником. Пока мы продирались через чащу, разматывая кабель, я чувствовал, что что-то не так. Слишком часто кабель цеплялся за ветки, слишком часто кто-то из моих парней «случайно» спотыкался, роняя катушку в грязь. Я видел, как Мелицкий, идущий впереди, перемигивается со своими дружками. Они намеренно создавали нам помехи.
Наконец, мы добрались до точки, мокрые, грязные и злые.
— Так, отделение, приступаем к развертыванию! — скомандовал парням. — Грушин, ты за генератор. Остальные, тянем периметр сенсоров.
Мы начали работать, но наши проблемы только начинались. Генератор, как и ожидалось, завелся только с пятой попытки. Сенсоры, которые мы расставляли по периметру, выдавали ложные срабатывания, реагируя на каждый порыв ветра. А главный кабель связи, который мы с таким трудом протянули, оказался… перебит. В самом центре, аккуратный, почти незаметный надрез.
— Черт! — выругался Семен, осматривая повреждение. — Это не случайность, его точно ножом резанули!
Он с ненавистью посмотрел в ту сторону, где в отдалении расположился командный пункт Мелицкого. Было очевидно, кто это сделал, но доказать мы ничего не могли.
— Спокойно, — я опустился на корточки рядом с кабелем. — Паника, это последнее, что нам сейчас нужно.
Мои курсанты смотрели на меня с отчаянием. Время шло, другие взводы уже почти закончили развертывание, их индикаторы на общем тактическом планшете горели ровным зеленым светом. Наш же квадрат оставался серым, мертвым пятном. Мы проигрывали. И Мелицкий, наблюдавший за нами издалека, упивался своим триумфом.
— Что делать, командир? — спросил один из первокурсников. — Пока мы будем искать обрыв и сращивать кабель, учения закончатся.
— Значит, мы не будем его сращивать, — спокойно ответил ем. — Мы сделаем по-другому.
Я встал и огляделся, взгляд зацепился за старую, полусгнившую опору ЛЭП, оставшуюся здесь еще с тех времен, когда здесь была какая-то деревня.
— Алиса, — мысленно обратился я к хвостатой. — Мне нужна твоя помощь, сканируй опору и пространство вокруг, есть остатки провода?
— Минутку, — отозвалась она. — Да, есть. Метров двадцать медного кабеля, старого, окислившегося, но целый. И еще… на верхушке изоляторы, один из них, похоже, сделан из ранних пылевых композитов. Накопил за годы статический заряд, небольшой, но он есть.
Идея, безумная, почти нереальная, родилась в моей голове в одно мгновение.
— Парни, у нас смена плана, — я повернулся к своему отделению. — Забудьте про этот кабель, будем передавать сигнал по воздуху.