Мы подошли к борту машины. Архип, свесившись с площадки, улыбался во все свои тридцать два (или сколько там у него осталось) зуба, стараясь выглядеть добрым дядюшкой, а не кочегаром из преисподней.
— Потрогай, — предложил я.
Хонт-Торум протянул руку в рукавице. Замер в сантиметре от клепаного бока котла, где изоляция из войлока и дерева берегла тепло.
— Он горячий? — спросил старик шепотом.
— Теплый. Как живой.
Вождь коснулся обшивки. Сначала одним пальцами. Потом ладонью.
Машина тихонько вздохнула — клапан стравил излишек пара. Хонт-Торум вздрогнул, но руку не отдернул.
Он повел ладонью по грубым клепкам, по деревянным тракам гусеницы, пахнущим дегтем и маслом. Нюхнул воздух — острую смесь угля, смазки и пара.
Его лицо изменилось. Страх уходил, уступая место чему-то другому. Благоговению смешанному с расчетом.
— Железо… — пробормотал он. — Много железа. И дерево. Это сделали люди?
— Я и мои люди, — кивнул я с гордостью. — Мы сковали его, чтобы не мучить лошадей. Чтобы приехать к тебе быстрее.
Хонт-Торум посмотрел на меня. В его глазах теперь читалось глубокое уважение. И понимание силы.
— Ты сильный шаман, Воронов, — сказал он просто. — Ты заставил железо ходить. Ты заставил огонь работать. Этого зверя нельзя убить стрелой. Его нельзя убить копьем.
Он опустил оружие, воткнув древко в снег.
— Но с ним можно торговать, — закончил он свою мысль, и хитрая искорка мелькнула в его глазах. — Ему нужно много еды. Очень много.
Я рассмеялся. Старый лис! Он мгновенно сообразил, что появление такого монстра означает резкий рост спроса на его товар.
— Много, — согласился я. — Видишь хвост за ним? Пять саней. Я хочу наполнить их все. Доверху.
— Пять… — Хонт-Торум прищурился, глядя на длинную вереницу волокуш. — Лошади столько не утянут. Даже десять лошадей сдохнут на перевале.
— Этот не сдохнет. Он сильный.
Вождь повернулся к лесу, где за деревьями прятались его испуганные соплеменники. Он набрал полную грудь воздуха и что-то крикнул на своем гортанном языке. Резко, повелительно.
Тишина.
Он крикнул еще раз, потрясая копьем.
Из-за деревьев начали появляться головы. Вогулы смотрели на нас с опаской, но, видя, что их вождь стоит рядом с чудовищем и его не съели, начали выбираться на свет.
— Это Огненный Шаман! — перевел мне Фома, который уже спрыгнул с волокуши и подошел к нам. — Он говорит: «Шаман приручил Железного Зверя. Зверь голоден. Кормите его, или он разозлится!»
Я усмехнулся. Хорошая интерпретация. Правильная мотивация персонала.
Работа закипела такая, какой этот распадок еще не видел.
Страх подстегивал лучше любого кнута. Вогулы таскали уголь, как муравьи. Они грузили антрацит в наши огромные сани корзинами, мешками, просто руками. Они старались задобрить «железного оленя», накормить его до отвала, чтобы он скорее ушел и не дышал на них своим едким дымом.
Мои парни — Архип, Игнат, Яков, Сенька, Фома — помогали увязывать груз, накрывать его рогожей. Мы набили волокуши с горкой. Двести пятьдесят пудов? Черта с два! Мы нагрузили все триста. Сани осели в снег по самые борта.