— Не бей… — прохрипел я, не узнавая свой голос.
— «Не бей»! — передразнил мужик, сплюнув слюну к моим ногам. От него несло перегаром так, что можно было опьянеть от одного вдоха. — А как псарню-то чистить, ежели ты тут лежишь посередине? Вставай, говорю, морда пьяная! Да вали отсель.
Он замахнулся снова и инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли — я по-крабьи отполз к стене, вдавливаясь спиной в ледяную кладку. Холод от камня пробирал даже через плотную ткань кафтана.
Конюх? Псарь? Крепостной?
Я лихорадочно осматривал пространство. Эта обстановка, материал, одежда что на мне, что на этом мужике… Это не декорации театра. Декорации так не воняют. Слишком натурально.
Я в прошлом.
В теле какого-то бедолаги, которого мужик с вилами считает пьяницей.
Рука бессознательно дернулась к карману, чтобы проверить смартфон. Привычка человека XXI века, ищущего спасение в черном зеркале экрана. Гугл подскажет, карты выведут…
Но кармана на привычном месте не было. Я судорожно обшарил пояс, складки грубой ткани. Ничего. Ни гладкого корпуса, ни зажигалки, ни набора карточек.
Меня накрыл ужас абсолютного одиночества. Моя «личность» осталась там, в 2026-м, а здесь я… по всей видимости никто. Грязь под ногами.
— Чего буркалы вылупил? — мужик шагнул ко мне, явно готовый добавить пинка для ускорения. — Аль белая горячка схватила?
Я сжался, глядя снизу вверх. Первым делом перестать раздражать мужика. Слиться с этим миром прямо сейчас, немедленно, иначе этот бородач просто забьет меня насмерть и никто даже фамилии не спросит. А дальше… Играть.
— Встаю, дядька, встаю… — пробормотал я, заталкивая подальше свои интеллигентские замашки и копируя его интонации. — Голова гудит, спасу нет… Не губи…
Мужик хмыкнул, опустил вилы, но смотрел все еще с подозрением и брезгливостью.
— То-то же. Шевелись давай. Мне работать надо, а то плетей дадут.
Он развернулся и, гремя сапогами, потопал вглубь коридора, оставляя меня наедине с полу тьмой и холодом.
Я прижался к стене, ощущая дрожь в коленях. Значит псарня. Явно прошлый или позапрошлый век. В голове всплывали исторические факты, когда-то прочитанные для саморазвития, но сейчас они казались издевкой.
Я посмотрел на руки — грязные, в садинах. Сжал кулаки. Разжал. В них была сила.
— Ладно, — прошептал я в темноту, выдыхая белое облачко пара. — Смартфона нет. Помощи ждать неоткуда. Значит, работаем с тем, что есть.
Если это игра — уровень сложности тут явно «Хардкор».
Холод в этом каменном мешке ощущался как агрегатное состояние моего отчаяния. Я понимал, что если останусь здесь, то просто околею. Или тот бородатый с вилами вернется и добавит для профилактики.
Нужно тепло. Где тепло — там кухня. Где кухня — там жизнь. Логика примитивная, как код на «Бейсике», но другой у меня пока не было.
Я, пригибаясь и стараясь не шуметь своими дубовыми сапогами, стал двигаться вдоль стены к светлеющему проему. Снаружи доносились ритмичные и резкие звуки. Не шум города, не гул машин. Это было похоже на работу огромного, живого метронома.
Выбравшись из затхлого полумрака псарни, я оказался за углом какой-то хозяйственной пристройки. В лицо ударил свежий морозный ветер. Я замер, прижавшись плечом к шершавой каменной кладке, и осторожно выглянул наружу.