— Всё в порядке, — говорю, обернувшись. — Просто спарринг.
Судя по возрасту, это преподаватель. Хмурится, оглядывая меня, подходит к поднимающемуся бледному Кулагину и спрашивает его:
— Спарринг?
— Ну да, — хрипло отвечает Кулагин. — С новым любимчиком Виктора Алексеича. Что не так? Да, он меня сделал.
Преподаватель пожимает плечами.
— Ну, значит, есть чему поучиться, Стас.
И поворачивается ко мне:
— Вы прибыли к нам учиться?
— Всего лишь на экскурсию. Я гость князя Назарова.
— Я и говорю — любимчик, — не успокаивается Кулагин. И вдруг честно признаёт: — Но, блин, неплох. Слышь, как тебя, Каменский? Давай ещё разок? Что ты за дрянь в меня кинул, я не понял?
Пожимаю плечами.
— У тебя вряд ли такое получится. Ты же водник?
— Ну водник. А ты, видать, как наш директор? По иллюзиям работаешь?
Киваю, осмысливая новую информацию: у князя Назарова — аспект иллюзий.
— Ты только не думай, что тебе поэтому тут легко будет, — с вызовом сообщает Кулагин. — Мы командами работаем, а в команду вписаться надо, понял? Хоть ты князь, хоть ты кто.
Преподаватель, с интересом слушающий наш разговор, внезапно ухмыляется:
— Ты же слышал, Стас, — человек на экскурсию приехал. Каменский, говорите? Тогда он вам в команде не светит. Насколько мне известно, князь Каменский — курсант Императорского училища.
И после этих слов лица окружающих меня парней резко меняются.
— А-а-а… — тянет Кулагин. — Имперец… И чё ты сюда явился, имперец? Наши связки позырить да своим передать? А смотри! Всё равно мы вас сделаем как щенков! О, здрасте, Виктор Алексеич!
Народ вразнобой здоровается с подошедшим Назаровым, но все они продолжают смотреть на меня — и злобно так!
Конкуренция, понимаю я. Императорское училище и школа Назарова, казалось бы, делают одно дело: готовят боевых магов. Но явно не дружат.
И, возможно, кое-кто из парней, провалившихся на испытании в военном лагере, придёт сюда? Хотя, как показали те же испытания, самородков среди них нет. Лабиринт прошли только двое провинциалов: Ильин и Оленев.
— Ну и как вам подготовка моего кадета, Никита? — весело спрашивает Назаров. Наблюдал, значит, за нашим спаррингом. — Стас занимается у нас всего три месяца, а каков результат! — говорит он с гордостью. — А ведь практически с нуля начал. Но потенциал впечатляет, согласитесь?
— Три месяца? Тогда неплохо, — оцениваю я.
Кулагин краснеет, с вызовом выпячивает подбородок.
— А что, Виктор Алексееич, этот… — кивает на меня, — теперь будет нам оценки выставлять?
— Нет, но мнение князя Каменского я ценю, — спокойно отвечает Назаров. — А вы, Кулагин, полагаю, смогли оценить его подготовку. Он сильнее вас, Кулагин. Вам ещё шагать и шагать до его уровня.
А ведь он сейчас подбрасывает дрова под котёл конкуренции. В котором варится конфликт «имперцев» и… ну, видимо, «назаровцев». Неужели для этого и притащил меня сюда?
— И учтите, ребята, — продолжает Назаров, оглядывая собравшуюся вокруг нас толпу. — Князь Каменский — как и все вы — занимался самостоятельно. И без родовых техник. Он сирота, как и многие из вас. Берите пример!