— Да стой ты. Это реально «Сонька»? — с придыханием проговорил тощий. — Ни фига себе! Кру-у-уть!
— Да-а-а, Walkman от Sony! — с гордостью протянул рыжий, смакуя каждое слово. — Батя с Москвы привез. Звук — чума! Послушай.
Он открыл крышку, вставил диск и нажал на кнопку, протянув наушники приятелю. Тот прищурился от удовольствия, шевеля губами и дергая головой. Судя по этим подергиваниям, они слушали рэп.
— Офигеть! — почти прокричал он, вынимая наушник. — Батарейки тут какие? О-о, он сдох, что ли? Тю-ю.
— Обычные пальчиковые «АА», копеечные. Хватает… Ну-у, часов на пять. Если часто не перематывать, на шесть-семь даже. Эти просто у меня давно…
— Ну, ты ж знаешь, че делать? Смотри. Ща заработают.
Тощий аккуратно открыл заднюю крышку, извлек две батарейки и начал их грызть.
— Ты, это… Не траванёшься?
— Не-е, — продолжая грызть, протянул мальчик, — нисиго не бусет.
Сама того не замечая, я рассмеялась. Да, было время! Золотое, я бы сказала, когда страны постсоветского пространства оправлялись от стресса девяностых, отъедались, открывали для себя новое, доллар был по пять с половиной гривен и по тридцать рублей в России. И там, и там пока еще «у нас», все друг друга любят, ездят в гости. Общаются, а не втыкают в смартфоны, и во дворе можно услышать: «Саша! Домой!»
Я скосила глаза на мальчишек. Знали б они, что совсем скоро один маленький аппарат заменит все: и телевизор, и магнитофон, и даже фотоаппарат. А пока я смотрела на них и улыбалась. Не знаю, что потянуло меня за язык, наверное, хотелось обозначить, что вот она я, здесь, и никуда не исчезну:
— Мальчики, необязательно их жевать. Постучал друг об друга — и то же самое.
Подростки замерли, повернув головы в мою сторону.
— Че, самая умная? — выпалил кучерявый. — Знаем без тебя. Поехали, Костян.
И, оседлав своих железных коней, укатили вдаль.
— Ты че такой дерзкий! — бросила я им вдогонку мем из будущего.
— Бу-бу! — налетела на меня подкравшаяся со спины Таня, я чуть со скамейки не упала.
Она рассмеялась и кивнула на петляющие между отдыхающими велики.
— Мышь, что это было? Ни фига себе кино! Ты к пацанам пристала? ТЫ — к пацанам⁉
Сколько радости было в ее голосе! Словно безногий побежал или слепой прозрел. Похлопав ресницами, я проговорила:
— Тань, тут такое дело. Мне нужно кое-что тебе рассказать, — я тщательно подбирала слова, чтобы не напугать ее. — Только послушай меня внимательно и серьезно. Без приколов. Посидим или прогуляемся?
С каждым словом Таня напрягалась все больше. Наконец качнула головой.
— Подруга, ты меня пугаешь. Давай прогуляемся к морю.
Я вскочила, отряхнув шорты.
— Куда?
— Туда. — Таня кивнула на восток.
— На наш волнорез?
— Что за волнорез? — удивилась подруга. — На скалки, что ли? Лёсь… — Она развернула меня за плечи, заглянула в самую душу, а потом потащила к Ленину, возвышающемуся над пальмами. — Знаешь что, иди ты на фиг. Я от любопытства подохну, пока мы дойдем, так что как миленькая все выложишь! «Волнорез», — передразнила она меня.
Мы чуть ли не бежали по набережной, лавируя между отдыхающими, как мелкие рыбешки в стае скумбрий. Остановились у постамента, под надзором вождя. Мне подумалось, что в окружении пальм более гармонично смотрелся бы Фидель.