— Ну? — потребовала новостей Таня. — Я уже начинаю думать, что ты что-то натворила. Или это вообще не ты. К мальчикам пристала, молчишь, смотришь как-то странно по сторонам. Тебя инопланетяне не крали?
Я улыбнулась. Узнаю ее шуточки. Все-таки люди с возрастом не меняются глобально. Черствеют, закрываются, перестают верить в Деда Мороза, но характер остается тот же. И тараканы в голове те же. И желание творить ерунду. Взрослая Танюша продолжала устраивать розыгрыши и фестивалить, только черти в ее омуте заматерели и залегли на дно. Безумно не хотелось ее терять.
— У меня проблемы. Большие.
Лицо Тани вытянулось:
— Говори уже. Сколько можно тянуть?
— Я потеряла память.
Таня снова прищурилась.
— Реально? Ты ж меня помнишь, кто я, где живу. Помнишь, кто ты. Значит, ничего ты не теряла. Сегодня не первое апреля, прекрати меня разводить.
Подруга, похоже, собралась распсиховаться, и я поспешила исправить ситуацию.
— Тань, я серьезно. У меня случилось кое-что. Ты ж обратила внимание, что я пропала на три дня.
— Ну, да.
— Вот! Я чуть не умерла. Точнее, я чуть-чуть умерла.
— Как это? — голос Тани дрогнул.
— Я спасла девочку, маленькую. На пляже. Ее вытащила, а сама воды нахлебалась и какое-то время не дышала. Вот тогда, видно, мозг мой и пострадал. Я помню только определенные вещи, людей. А многое вообще не помню. Поможешь мне? Пожалуйста. Меня маман хочет сдать в дурочку. Понимаешь? Кроме как тебе, я никому об этом сказать не могу. Боюсь.
— О-фи-геть! — наконец поверила она и снова сыронизировала: — Может, тебя в воду надо? Или стукнуть? Или напугать?
— Идем к морю! — взмолилась я и потянула ее на скалки. Да, именно так мы называли разбитый бетон старой набережной на крошечном бесплатном куске пляжа.
Очень хотелось к нашему морю, не Средиземному. Потому что наше — ласковое, не кусает глаза, не щиплет в носу. С минуту мы шли молча, Таня косилась на меня и сопела. Наконец нарушила молчание:
— Думала, такое только в фильмах бывает у всяких Изаур. Обморок — ах — амнезия. Что за мужик в моей постели? Думала, ты меня разводишь, но ты в натуре странная. А я чем могу помочь-то? Тебе вот так по городу шататься не опасно?
— Дома опаснее. На маман смотрю — и начинаю забывать свое имя. Думаю, что меня зовут Заткнись.
Таня хохотнула, снова посмотрела с подозрением — шутка была мне несвойственной.
Мы миновали недавно открывшийся на набережной «Макдак» прямо возле каруселей, я сбилась с шага возле бабки, торгующей сигаретами пачками и поштучно. Помню, кажется, в 2008 году водила друзей мужа сюда, как в антикварный магазин — у этой бабки были раритетные сигареты, например, длинный «Элэм». Сама я никогда не курила, но ценители приходили в восторг. Перед отъездом на Кипр тоже видела бабку. Она вечная, как дух места. Как трогательная старушка-попрошайка, которая по легенде была прокуроршей, все менты под ней, а она сидит в переходе чисто так, для души.
Я продолжила:
— Я буду спрашивать, а ты отвечай. Ладно?
— Какое сегодня число? День недели… Когда школа, понятно, в дневнике можно посмотреть. А сейчас? У меня концерт на носу.