— Видишь ту голубоваТаю точку в секторе Дельта? — Маркус протянул руку, указывая. — Это Калипсо-9. Планета после терраформирования. Там океан цвета розового вина, что ли. И три солнца. Когда они заходят одно за другим, небо три часа к ряду полыхает, будто в пожаре.
Он начал рассказывать. Не как капитан, а как мальчишка, впервые увидевший звездные карты. О планетах с дюнами из черного стекла, о ледяных лунах, где воздух звенит и пахнет азотом, о газовых гигантах с кольцами, в которые можно нырнуть, как в радугу. О том страхе-восторге, когда понимаешь, насколько ты мал в этом вечном холоде, и какое это счастье — хоть раз увидеть это своими глазами.
Никс слушал, затаив дыхание. Его хвост, свисавший с подлокотника, замер. Уши были повернуты к Маркусу, ловя каждое слово.
Он задавал вопросы: «А там есть рыба?», «А пахнет ли розовый океан?» — простые, наивные. Как человек однажды пораженный всем этим и понимающий — его жизнь пройдет в серости и пустоте, пройдет зря, если он не увидит собственными глазами дюны и луны.
Маркус говорил о пыльных бурях на Алхибе, об арахнидах, о существах на планете Нокс, похожих на сколопендр, живших в сероводородной среде, от которой жутко чесалась кожа, даже в скафандре.
Постепенно он выдохся и замолчал. Кот повернулся.
— Я видел только ту колонию с конвейером, Фриз и Малого Лебедя. Армейские, с которыми я плавал, находились в патруле, никуда не приставали, а военные станции везде одинаковы.
— И как ты выбрался с Фриза?
— Тот геолог посадил меня в контейнер с рудой и опечатал, — Никс пожал плечами. А потом рассмеялся и потер затылок, — Чуть не замерз к чертям. На погрузке выскочил и затерялся среди погрузчиков и емкостей.
Маркус бросил взгляд на часы. Кот воспринял это как руководство. Встал, потянулся и был таков. Только переборка бесшумно закрылась за ним. Капитан еще пару минут созерцал звезды, но они начали расплываться перед глазами и он ушел в каюту.
* * *
Кошачий слух в три раза чувствительнее человеческого. И раз в пять острее слуха космодесантника. Вакуумные снаряды не шутка. На Фризе вели подрывные работы и коты, которых посылали устанавливать взрывчатку глохли через месяц такой работы. Никто не выдавал им наушники. Да, всем всегда было плевать на котов. Если прикинуть хвост к носу, Никсу с работой очень повезло. Отморозить хвост можно было и без почтовой службы. В любом другом месте. А он знай себе таскал барахло со станции на станцию. «Сто миль по снегам, среди трещин и торосов. Но не поднимать же коптер ради предохранителя для базы ФУ-12. Отправьте почтой. Он легкий, не больше тридцати фунтов». Коты справлялись. Большей частью.
Так что даже если люди ничего не слышали, нежное кошачье ухо различало, как щелкают какие-то переключатели в недрах корабля, как скулят и откровенничают в трюме пираты, как течет по трубам охладитель реактора и как булькает в регенераторе вода. Как кряхтит, ворочаясь Джетт, отбивший бок во время шуток с гравитацией и нежно сопит в постели Тая. Как натачивает об острые зубки кабель мышь в техническом отсеке, недалеко от реактора. Там тепло и провода толстые.