Глава 1. Паршивый день
— Береника Бруст! Ты уволена!
Ко мне на всех парах неслась хозяйка галантерейной лавки Симона Вайс с перекошенным от ярости лицом.
— За что?! — полезли у меня глаза на лоб.
За спиной у Симоны из ее кабинета выплыла дородная дама лет пятидесяти пяти на вид, одетая дорого, но безвкусно: с кучей кружев на персиковом платье, где надо и где не надо. Дама смотрела прямо на меня и улыбалась мерзкой довольной улыбочкой.
— Вот за что! — швырнула мне прямо в лицо Симона пару атласных белых бальных перчаток, которые стараниями той самой дородной дамы превратились в митенки. Причем дыры образовались не только на «пальцах». Дорогие перчатки еще и треснули по шву.
Я поймала перчатки на лету в нескольких сантиметрах от своего лица. На реакцию никогда не жаловалась.
— Позвольте мне объяснить ситуацию, — попыталась я говорить спокойно, все еще наивно надеясь, что мне удастся уладить это недоразумение. — Я объяснила нашей покупательнице ( кивнула в сторону дородной дамы), что ей нужны перчатки на три размера больше. Однако она не пожелала меня слушать. И со словами «Я ношу этот размер всю сознательную жизнь!» схватила перчатки с прилавка и натянула их на себя. Я просто не смогла ее остановить. Не драться же мне с покупателями!
— Замолчи! — зашипела на меня Симона Вайс, страшно вытаращив круглые желтые глаза. И я поняла, почему девочки в галантерее за глаза звали хозяйку гадюкой. — Леди Грамория Пентерикс — наша постоянная покупательница! И то, что ты — новенькая, не оправдывает твое хамское поведение! Леди Грамория — образец изящества, вечной молодости и безупречного вкуса. Она носит бальные перчатки из нашей галантерейной лавки уже тридцать лет и не меняет размер. Тебе надо было всего лишь помочь леди натянуть эти перчатки до локтя!
Это было примерно так же легко, как натянуть сову на глобус. За тридцать лет ручки у «образца изящества, вечной молодости и безупречного вкуса» явно слегка «опухли», а фигура заметно раздалась в талии и прочих местах. Но кто я, а кто знатная леди при деньгах!
Леди Грамория наблюдала мой публичный разнос с явным наслаждением, довольно кивая головой. А Симона, как я поняла, готова была уволить сейчас хоть половину персонала, лишь бы не потерять самую выгодную постоянную покупательницу.
— Вон! — выставила гадюка Вайс указательный палец в сторону двери. — И без рекомендаций! Посмотрим, куда тебя примут теперь, несмотря на смазливую мордашку!
— А деньги? — заикнулась я. — Я проработала здесь три недели…
— Ты еще смеешь заявлять о деньгах, бесстыжая! Это штраф за хамское общение с почтенными леди! Иди отсюда подобру-поздорову, пока полицию не вызвала! И форменное платье оставь. Ты, Бруст, не то что перчатки прекрасной даме продать не умеешь, ты даже воду в пустыне каравану не продашь!
Я молча, сдерживая слезы и стараясь держать спину прямой, а голову — высоко поднятой, пошла в раздевалку. Повесила красивое синее форменное платье на плечики и надела свое застиранное серое платьице. Прощаться с девочками из галантереи, с которыми за три недели только-только наладила добрые рабочие отношения, сейчас не было ни сил, ни желания. Да и гадюка Вайс не дала бы.