Данила вложил в первый же диагональный замах добрую сотню килограммов собственного веса, помноженную на ярость портового грузчика, привыкшего решать любые разногласия ломом или ударом сапога в челюсть. Удар шел сверху вниз, нацеленный аккурат в ключицу — туда, где у нормальных бойцов крепится толстый латный наплечник. На Нико же была только графитовая ткань олимпийки, и любой здравомыслящий человек в зале в этот момент зажмурился бы, ожидая услышать сухой хруст ломающихся костей.
Нико даже не подумал отступать.
Его вековой боевой опыт просчитал траекторию клинка еще в ту долю секунды, когда Кабан только перенес вес на правую ногу и напряг широчайшие мышцы спины. Глаза и мозг магистра работали безупречно, в режиме абсолютного хроно-контроля, но вот биологический сосуд безнадежно отставал. Мышцы двадцатилетнего студента были забиты вчерашней молочной кислотой, связки реагировали с задержкой в четверть секунды, а в коленях предательски звенела слабость. Если бы парень попытался уйти обычным нырком под руку, чужой клинок снес бы ему верхушку черепа.
Пришлось жульничать.
Нико сжал зубы, выдернул из резервуара крошечный сгусток эфира и бросил его вперед — не огненным шаром и не ревущим смерчем, а тончайшей, почти незаметной пленкой перепада давления прямо перед плоскостью летящего меча.
Воздушная подушка толщиной в пару спичечных коробков сработала мгновенно.
Данила не понял, что произошло. В полуметре от цели его тяжелую стальную полосу вдруг ощутимо повело в сторону, словно оружие скользнуло по невидимому куску мокрого мыла. Клинок с глухим гулом рассек воздух в трех сантиметрах от рыжего виска Нико и снопом белых искр врубился в бетонную крошку ристалища, выбив из пола щебень и заставив руки Кабана болезненно зазвенеть от отдачи.
В эту же секунду стальной спадон Нико ожил.
Он не издал привычного громкого свиста, рассекающего тишину цеха: маг окружил лезвие микроскопическим ламинарным потоком воздуха, убирающим любое аэродинамическое сопротивление. Клинок двигался совершенно бесшумно, точно шелковая лента в руках фокусника.
Щелк.
Легкое, почти невесомое касание скругленного острия пришлось точно по заклепке на правой краге Данилы. Меч даже не поцарапал кожу, но удар был настолько выверенным и хлестким, что пальцы громилы непроизвольно разжались, едва не выронив тяжелую рукоять.
— Раз, — негромко, на выдохе произнес Нико, легко перетекая в низкую правостороннюю стойку.
— Ах ты, сука вертлявая!.. — глухо зарычал из-под шлема Кабан.
Детина резко развернул корпус, не заботясь о защите, и потащил клинок снизу вверх, намереваясь распороть наглеца от паха до подбородка. Это было грубое, подлое движение, рассчитанное на испуг и панический отскок назад.
Но Нико не стал пятиться. Он шагнул навстречу опасности, скручивая пространство вокруг себя.
Воздух перед грудью Данилы внезапно стал плотным, вязким, словно мужик попытался на полном ходу войти в чан с теплой патокой. Встречное давление сбило нападающему дыхание, лишив его сокрушительной инерции, а занесенный снизу меч вдруг потерял добрую половину скорости, будто на кончик клинка намотали мокрый брезент.