Нико скользнул под удар с изяществом хищной рыбы, обходящей речной порог. Его стопы в кедах скользили по пыльному бетону без малейшего скрипа — тончайшие воздушные жгутики под подошвами работали безупречно, гася трение и удерживая центр тяжести на идеальной высоте.
Дзынь.
Кончик спадона звонко щелкнул по левой смотровой щели топфхельма, заставив Данилу мотнуть головой от неожиданности.
Клац.
Второй удар, нанесенный обратным движением кисти, прилетел точно в локтевой сгиб, туда, где металлическая пластина на миг разошлась с кожаным ремнем.
— Два. Три, — сухо отсчитал Нико, уже смещаясь за спину противника.
Зрители вокруг каната замерли. Звон молотков у наковальни стих: Борис застыл с поднятой рукой, в которой был зажат инструмент, и сквозь закопченные очки-консервы во все глаза таращился на ристалище.
Это не было похоже на привычные побоища реконструкторов, где два потных мужика сшибаются щитами и лупят друг друга по горшкам до полной потери пульса. Происходящее больше напоминало изощренное, пугающее издевательство. Худой, бледный парень в нелепом спортивном костюме не блокировал ни одного удара, не ставил жестких защит и не тратил сил на замахи. Он просто кружил вокруг тяжелого бронированного шкафа, как осенний сквозняк вокруг тяжелой дубовой двери, и методично, с точностью хирурга вколачивал сталь в самые уязвимые точки.
Кабан окончательно потерял рассудок от унижения. Из-под его глухого забрала вырывалось хриплое, клокочущее дыхание, перемежающееся отборным матом. Развернувшись на пятках, гигант бросил полуторник в широкую круговую горизонталь, вкладывая в размашистый свинг всю злость, какую только мог выжать из налитых кровью жил. Если бы этот удар достиг цели, он перерубил бы студента пополам вместе со всеми его артефактными шмотками.
Нико даже не поднял меча для парирования.
Вместо этого он чуть присел, пропуская гудящую сталь буквально в миллиметре над растрепанной рыжей шевелюрой, и одновременно с этим с силой выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Миниатюрный воздушный клин, сорвавшийся с его губ, ударил точно под каблук опорной ноги Данилы в тот момент, когда тот переносил на нее всю тяжесть разворота. Нога великана предательски поехала по пыли, словно на куске банановой кожуры. Равновесие лопнуло. Сто килограммов живого веса в железе и войлоке по законам физики неумолимо потянуло к земле.
А Нико уже выпрямился во весь рост.
Его спадон очертил в воздухе ленивую дугу и с мягким, издевательским стуком опустился плашмя на макушку шлема падающего противника, словно учительский подзатыльник нерадивому школяру.
Бам-м-м!
Кабан с оглушительным грохотом рухнул на колени, пропахав носками наголенников серую бетонную пыль, и выронил полуторный меч. Оружие со звоном покатилось по полу, задев пеньковый канат ограждения.
Нико замер над поверженным гигантом, легко удерживая длинный клинок одной правой рукой. Острие спадона замерло ровно в сантиметре от горловой пластины шлема Данилы, не дрожа ни на миллиметр. Дыхание рыжего оставалось спокойным, лоб был сухим, а в серебряных глазах плясали холодные, насмешливые искры.