— Живой… Мать честная, Осеев, откуда у тебя кипяток в такую рань? И почему ты сидишь свежий, будто не медовуху с нами глушил до трех часов, а на минеральных водах в санатории отмокал?
Нико лишь усмехнулся, подбросив в костер сухую сосновую ветку.
Парень сидел на бревне у огня, вытянув длинные ноги и лениво наблюдая за пляской рыжих языков пламени. Артефактная кепка от «Malik Gray» была надвинута до самых бровей, пряча обновленный взгляд: черный ободок вокруг серебряных радужек при дневном свете выглядел чересчур хищно. Зато графитовый спортивный костюм сидел на нем безупречно. Ткань Бездны за пару часов до рассвета полностью растворила в своей структуре ядовитую слизь, следы крови и болотную глину, превратившись в идеально чистое полотно без единого пятнышка или залома.
После ночной полостной операции от де Сада тело чувствовало себя великолепно. Никакой ломоты в суставах, никакой слабости в мышцах — связки второго ранга отзывались упругой, хищной легкостью, а в солнечном сплетении ровно и тяжело ворочался темный вихрь, напитавшийся эссенцией уничтоженного Альфа-вожака.
— Режим надо соблюдать, дядь Борь, — невозмутимо отозвался рыжий. — Чай на травах кровь чистит лучше любого рассола.
— Умный больно стал, философ, — проворчал кузнец, шумно усаживаясь рядом на чурбак и прижимая горячую кружку к виску. — Гляди, девки наши тоже выползают.
Из соседней палатки, кутаясь в длинный шерстяной плед поверх толстого вязаного свитера, вынырнула Марина. Девушка зябко передернула плечами, щурясь на холодное солнце, и, заметив Нико, слабо улыбнулась. На ее щеках горел свежий румянец, а темные волосы были собраны в небрежную утреннюю косу.
— Доброе утро, победители, — голос ее звучал хрипловато со сна. — У вас чай остался? А то Данила в шатре так храпит, что брезент вибрирует, голова раскалывается.
— Садись ближе к огню, согреешься, — Нико подвинулся, освобождая место на бревне, и налил девушке свежего отвара в запасную кружку.
Марина опустилась рядом, прижавшись плечом к его олимпийке. Девушка с легким удивлением провела пальцами по рукаву парня:
— Слушай, Нико… А ты вообще переодеваешься? На тебе вчера в бугуртах три человека упали, грязища стояла до ушей, а костюм чистый, будто ты его только из магазина забрал. Даже порошком стиральным пахнет.
— Нанотехнологии оборонного сектора, — подмигнул парень. — Грязеотталкивающая пропитка с ионами серебра. Отец из столицы прислал для полевых выездов.
— Брешет твой отец, цыгане на вокзале ему этот балахон всучили, — буркнул Борис, но без прежней злости, скорее по инерции.
Мирный утренний треп прервался неожиданно и резко.
Со стороны дальнего соснового бора послышался глухой треск валежника, перемежаемый громким, отборным матом. Спустя минуту на опушку вывалились трое: рыжебородый Леший, двое бойцов из самарского клуба и заспанный Кабан, на ходу натягивающий на широкие плечи телогрейку. Лица у всех четверых были белее утреннего инея.
— Боря! — заорал Леший, спотыкаясь о кочки и размахивая руками. — Секира, бросай кружку, пошли скорее! Там такое… Там пиздец полный!