— Ветровка, кстати, скрипит в подмышках, — хмыкнул рыжий, скосив серебряный глаз на демона. — И молния на внутреннем кармане заедает, если дергать на бегу. Ты ее на коленке строчил перед выходом?
— Она не скрипит, деревенщина, она издает благородный звук трения армированных волокон! — с искренним возмущением фыркнул Малик, едва не расплескав абсент. — Там в плечах проложены жилы пустотного ткача, чтобы тебе руки не оторвало при обратной отдаче! А молнию надо открывать плавно, с чувством собственного достоинства, а не рвать ее когтями, словно ты пытаешься вскрыть банку с тушенкой в окопе! Если тебе не по вкусу высокая мода, могу переодеть тебя обратно в тот драный синий свитер твоего придурковатого соседа. Будешь пахнуть старыми рукописями и дешевым портвейном, зато аутентично.
— Свитерок не трогай, Костик в нем диплом защищать собирается, — Нико усмехнулся в бороду, сжимая картонный стакан пальцами. — Лучше скажи, зачем вылез. Опять пришел ныть про испорченный ландшафт или дело есть?
— Дело у него, поглядите на него, — протянул де Сад, спрыгивая с арматуры на бетонную плиту.
Подошвы демона коснулись пыли абсолютно беззвучно. Малик вальяжно подошел к краю парапета, встал рядом с Нико и кончиком трости брезгливо смахнул вниз прилипший к краю сухой сосновый игольник, оставшийся на кроссовке парня после ночного похода.
— Твое голосовое сообщение нашему общему столичному другу… Это было восхитительно безвкусно. «Буря уже вошла в город», — передразнил куратор с дурацким театральным пафосом, прижимая ладонь в перчатке к груди. — Боги тьмы, Осеев, ты где этот текст откопал? В бульварных романах про благородных разбойников? Я чуть со стыда не сгорел прямо посреди пространственного тоннеля. Ты бы ему еще черную метку по почте отправил с сургучной печатью.
— Вадим понял, кто говорит. Это главное, — сухо отрезал Нико. — Он прекрасно помнит, чьи ветряные серпы сожгли его архивы в Дамаске. Пусть теперь дергается от каждого сквозняка в своем стеклянном небоскребе. Страх делает иллюзионистов суетливыми, а суетливый маг разума начинает делать ошибки.
— О, поверь мне, он уже дергается, — осклабился Малик, и сквозь прорези его маски на мгновение блеснули два ядовито-алых уголька. — Трое его лучших вышибал сейчас лежат в травматологии с переломами такой сложной геометрической формы, что местный хирург всерьез подумывает защитить по ним кандидатскую диссертацию. Наш дорогой банкир понял, что провинциальная тишина накрылась медным тазом.
Демон перехватил трость под мышку, медленно поднял правую руку и звучно, с сухим металлическим щелчком сомкнул большой и средний пальцы.
Воздух над бетонной площадкой крыши в ту же секунду дрогнул.
Городские огни внизу словно подернулись мутной пеленой, звуки далеких сирен и шум ветра разом приглушились, а прямо перед глазами Нико из черного дыма и мерцающей рубиновой пыли развернулась колоссальная трехмерная проекция планеты.
Голограмма медленно вращалась на высоте метра над плитами. Материки были выписаны тонкими золотыми нитями, океаны клубились сизым туманом, но главное было не в географии.