Нико медленно поднялся на ноги.
Ветровка от «Malik Gray» тихо шелестнула, расправляясь на широких плечах. Ветер на краю высотки внезапно затих, словно испугавшись той тяжелой, ледяной пустоты, которая на мгновение выплеснулась из груди парня.
— Пусть едут, — спокойно произнес маг. — Меньше времени уйдет на поиски. В общежитие они не войдут. Я встречу их на трассе.
— Какая уверенность, какая дешевая голливудская поза! — Малик театрально взмахнул руками, и голограмма планеты с тихим хлопком схлопнулась, рассыпавшись дождем тусклых багровых искр.
Демон поднял свой хрустальный бокал высоко над головой, салютуя ночному небу, спящему внизу городу и надвигающейся буре:
— Ну что ж, мой ветреный мясник. Занавес первого акта опустился. Зрители разогреты, кровь пролилась, декорации расставлены идеально. За досрочную, болезненную и в высшей степени нелепую кончину этого скучного, унылого мирка! Да восторжествует дурной вкус и чистое насилие!
Нико криво усмехнулся, глядя на паясничающего духа.
Парень медленно размял пальцы правой руки, вытянул ладонь вперед, в сторону темного горизонта, где над рекой клубились тяжелые свинцовые тучи, и коротко выдохнул сквозь зубы.
На кончиках его пальцев не было видно пламени или вспышек. Воздух просто сжался в тончайшую, невидимую глазу пластину толщиной в долю микрона, в которую вплелась черная искра энтропии Бездны.
Вж-ж-жих!
Без единого звука, не потревожив даже пыль на бетонной плите, микроскопический серп демонического шторма сорвался с ладони и полоснул по ночному небу.
В полукилометре над городом тяжелая, низко висящая дождевая туча вдруг дрогнула и ровной, геометрически идеальной линией разошлась надвое, обнажив на пару секунд бледный, равнодушный диск луны, после чего рваные края облаков снова сомкнулись в темноте.
Нико смял пустой картонный стаканчик в кулаке и небрежно бросил его в сторону выхода на чердак.
В серебряных глазах под козырьком кепки вспыхнуло и погасло чистое, голодное пламя хищника, почуявшего свежую тропу.
— Первый акт окончен, де Сад, — негромко произнес рыжий, натягивая капюшон и шагая к темному дверному проему крыши. — А теперь пошли. Нам еще нужно успеть на утреннюю пару по сцендвижению. Не хочу расстраивать Аркадия Семеновича плохой растяжкой.
Охота началась.
Глава 11
Осенний ливень лупил по ржавой жести ангара с такой яростью, будто на небесах прорвало водопроводный коллектор. Вода хлестала в щели между плитами перекрытия, шипела на остывающих обрезках уголков и стекала по закопченным кирпичным стенам жирными черными ручьями.
В кузнице «Северного Клыка» стоял тяжелый, вековой дух: смесь жженого коровьего рога, которым по старинке цементировали мелкие поковки, сырого древесного угля, кислой окалины и отработанного дизельного масла. Этот запах намертво въедался в поры, в одежду и в легкие, вытесняя любой намек на уличную свежесть.
Борис сидел на низкой дубовой колоде возле верстака, неторопливо натирая куском засаленного войлока массивный кованый топор. На мужике был все тот же просмоленный кожаный фартук поверх полинявшей майки, волосатые плечи лоснились от въевшейся сажи, а в зубах дымила дешевая папироса, роняя пепел прямо между широко расставленных растоптанных кирзовых сапог.