Тук — бам! Тук — бам!
В цеху установился размеренный, первобытный ритм. Звон ручника задавал такт, тяжелый бас кувалды дробил раскаленный металл, вытягивая спуски будущего клинка. Борис только крякал от удивления: рыжий работал как заведенный заводской пневмомолот, не сбивая дыхания, опуская четыре килограмма стали каждую секунду с пугающей, механической точностью.
Но старый мастер не видел главного.
Прикрываясь оглушительным грохотом железа и искрами, Нико вбивал в рессору не только механическую силу. С каждым ударом, когда металл бойка касался раскаленной заготовки, сквозь пальцы юноши в глубь кристаллической решетки устремлялся тончайший, невидимый человеческому глазу импульс.
Нико задействовал свой обновленный «Ветряной Демонизм».
Он формировал внутри остывающего металла продольные микропоры — капиллярную сеть сверхсжатого вакуума, стабилизированную каплями энтропии. В обычной кузнице это назвали бы внутренним браком, пустотами, ослабляющими клинок. Но под контролем архимага эти пустоты выстраивались в строгие геометрические матрицы, повторяющие меридианы человеческого тела. Металл переставал быть просто куском железа: он превращался в волновод, способный пропускать сквозь себя запредельные объемы стихийного шторма, не нагреваясь и не распадаясь на куски от резонанса.
На сороковом ударе полоса начала остывать до темно-вишневого цвета.
— В горн ее! — рявкнул Борис, перехватывая заготовку клещами. — Осаживать надо! Дыши пока, парень, сейчас второй круг пойдем.
Кузнец отвернулся к горну, орудуя кочергой и подгребая угли, а затем шагнул в дальний угол цеха, чтобы проверить уровень масла в закалочном баке.
И в эту же секунду воздух над кучей отборного антрацита дрогнул, подернувшись сизым маслянистым чадом.
— Фу, какая деревенщина, — раздался манерный, до зубной боли знакомый шепот. — Какая невыносимая, первобытная антисанитария.
Малик де Сад сидел прямо на пыльной куче каменного угля, закинув ногу на ногу и брезгливо придерживая полы своего угольно-черного фрака кончиками пальцев в безупречно белых перчатках. Трость с обсидиановым набалдашником лежала поперек его колен, а в правой руке демон лениво вертел тонкую сигарету с фиолетовым огоньком на конце, роняя пепел прямо на раскаленные угли.
— Ты бы еще в навозе этот тесак вымочил для пущей аутентичности, Осеев, — куратор театрально поморщился, окинув взглядом потного, закопченного Нико. — Великий магистр Небесного Престола стучит железкой по железке в сарае на краю географии. Какое падение нравов! Мои поставщики в Бездне сейчас хохочут так, что рушатся базальтовые своды.
— Поговори мне еще, — не разжимая губ, мысленно огрызнулся Нико, утирая пот со лба грязным предплечьем. — Если твоя хваленая ткань умеет только держать пули, то резать врагов мне приходится земной сталью. Забыл, сколько стоит приличный артефактный клинок в твоем каталоге?
— Качество требует жертв, нищеброд, — фыркнул де Сад, выпустив под закопченный потолок ангара аккуратное кольцо дыма. — Твой кусок рессоры, конечно, получит зачатки проводимости благодаря твоим шаманским потугам. Но ты забыл про механику, светлая ты голова. Когда ты напитаешь этот тесак вторым рангом демонического вихря, его баланс сместится к острию на добрых пятнадцать сантиметров. Ты просто оторвешь себе кисть при первом же глубоком замахе. Мышцы я тебе сшил на славу, но законы рычага никто не отменял.