— Такова жизнь, кидини, — развёл руками Финт. — Но я, правда, вернусь, буду помогать Ильге по хозяйству.
— Это не дело мужчины, — нахмурился дотошный мальчик.
— Кто сказал? — удивился Финт. — Мне это нравится. И уж вечером я точно вернусь, к общему костру.
— Ага, тогда вернутся все мужчины, тебе уже будет не до игр с нами, — грустно говорили дети.
— Ничего. Завтра до полудня я опять с вами! Если хотите, вместе пойдём в лес.
— Хотим, Лоти! Удачи в ляляу-тано! — дети снова хихикали и хлопали по поднятой ладони Финта.
3. Разговор лёжа
.
От поцелуев кружилась голова. Мягкие губы Ильги приникали к губам Финта после каждого вдоха. Он словно плыл, и с трудом выныривал в волнах, чтобы набрать воздух.
На скалистых склонах необитаемой части берега растут огромные кусты агавы. Перед цветением в ней делают надрез и собирают медовую воду, сок. Несколько месяцев один куст агавы, которую здесь называют кисиа, даёт десятки литров сока за день. Но сколько его ни пьёшь, хочется ещё и ещё. Поцелуи Ильги оказывали то же действие, что и медовая вода. Красавица дразнила Финта, притом, что они недавно очень бурно закончили ляляу-тано, так что просто упали рядом.
Ильга не собирались сейчас повторять танец. Ей нужно было заняться делами по хозяйству, приготовить что-то перекусить для Финта и детей, и что-то более существенное — на вечер для мужчин, которые вернутся с моря. Все, кто оставались в селении на берегу, заботились об общем ужине. Обеда на Островах, обычно не бывает, весь день — легкие перекусы, что попадется под руку готового или попросится в рот с соседней ветки. Основная трапеза — общий ужин. Но двигаться так не хотелось…
Блаженство разливалось по смуглым телам, Ильга лежала на груди своего друга по танцу, но неугомонное любопытство и веселый характер, не давали ей предаваться тихому счастью. Золотая красотка упиралась руками в циновку, на которой они улеглись, щекотала Финта, целовала его, шептала на ухо ласковые слова или задавала вопросы. Он нежно обнимал её, отвечая на любой вызов, но не двигался.
— Хочешь, я приготовлю чай? — спросила она. Финт молча кивнул, только сияющими глазами. — Какой ты хочешь? Обычный бао или лоти-бао?
— Любой.
— Или кафьи? — Ильга нарочно дразнила, предлагая на выбор, чай или кофе.
— Или. Годится любой напиток.
— Даже цоко?
— Давай, — он не отказался и от чашечки горячего очень сладкого островитянского шоколада с пряностями, который запивали кружкой холодной воды. Но «поцелуй цоко» от пряностей ещё долго держится на языке.
— А, может, просто водички?
— Согласен на простую воду. Всё что угодно из твоих золотых ручек, даже яд, — улыбнулся Финт. — Какая ты у меня хозяюшка… — он погладил ее по волосам, отбросив их шелк за спину Ильги, заодно погладив и шелковое плечико.
Ильга вывернулась и налила им по чашке холодного лоти-бао, особенного чая из свежих зеленых листьев, сорванных прямо с чайного дерева, без ферментации и сушки, заваренного и настоянного с лепестками лотоса[1]. Напиток любви. Считалось, он бодрит утомлённых танцами лёжа, но Финту, поскольку его местное имя связано с лотосом, этот напиток предлагали чаще других в любое время дня и ночи.