— Хорошее дело, — киваю и ставлю на тумбочку чашку, отпив из неё один мелкий глоток.
Замечаю в шкафу чемодан. Мама, еле успев, прикрывает одну дверцу шкафа. Напрасно надеясь, что я прозевала момент! Подхожу, открываю. И вижу… Чемодан не пустой, в нём уже что-то есть. В прозрачном пакете носки и трусы…
— Это что? Ты куда-то собралась? – смотрю ей в глаза. Но она их отводит.
— Д…, — отвечает отрывисто, — Решила кое-что из вещей в свою студию отвезти.
С недавних пор она решила иметь свою студию. Якобы там ей удобно творить! Отец был не против. К тому же, квартира подруги давно пустовала. А так, мама платит ей часть, а заодно и приглядывает.
— А зачем тебе столько вещей? – недоумевающе я обвожу взглядом комнату.
— Да, как зачем? Пригодятся! – переводит она разговор, — Ты бы мне пригнала сюда мужиков своих. Тумбочку вон загрузить, да торшер.
— А зачем тебе в студии торшер? – я смотрю на неё.
— Как зачем? Я читаю под ним! – отвечает мамуля. И в тот же момент замолкает, поняв, что прокол ощутим. Ведь читает она перед сном! А, насколько я знаю, в пределах своей новой студии бывает лишь днём.
Сделав вид, что не поняла, я решаю ещё раз осмотреться. Вижу пыль на столе, слой которой повествует о том, что здесь давно не проводили уборку. На маму это так непохоже! Она генералила чуть ли не каждые выходные, а тут…
На постели примята одна лишь подушку. Вторая лежит поверх пледа, как будто её не используют.
В ванной меня настигает прозрение. Стакан, где стояли их щётки, пустой. Одна щётка, судя по цвету, отцова, сиротливо лежит на бортике раковины. А второй нигде нет! Как нет и маминых масок, кремов и шампуней.
Вылетаю из ванной:
— Мам! Пап!
Те неохотно вылазят, каждый из разных углов нашей старой квартиры.
— Потрудитесь-ка мне объяснить, что случилось! – я встаю в позу, руки в бока.
— А разве что-то случилось? – пытается мама шутить.
Отец снова прячется в зале.
— Хе-хе! Я тебе говорил! А ты всё: никто не узнает! – кривляет он мать.
— Помолчал бы лучше! – взрывается мама.
И оба, как будто забыв, что я здесь, начинают кричать во весь голос, пытаясь достать друг до друга сквозь несколько стен.
— Расскажи лучше, как ты меня бросила! – предлагает отец.
— Никто тебя не бросал! – отзывается мама, — Ты сам целый день в гараже прозябаешь! А у меня своя жизнь!
— Какая жизнь у тебя? – усмехается папа.
Мама продолжает копаться в шкафу. И делает это так яростно, словно не собирает одежду, а рвёт.
— Насыщенная! – выглянув из спальни, бросает она.
— Это надо ещё посмотреть, чем ты там занимаешься? В своей этой студии! – последнее слово отец произносит намеренно громко и тянет его, как куплет.
— Я рисую! – встревает мама.
Папа смеётся из зала:
— Рисует она! Да было бы то рисованием, а то так, мазня какая-то!
Я видела мамины картины. В основном натюрморты, пейзажи. Она любит природу, цветы. Которые, в технике размытой акварели, выглядят очень эффектно. Когда-то давно, ещё в юности, она окончила художественный техникум. Но так никогда и не работала в этой стезе. Вышла замуж практически сразу после учёбы, а затем – родила.