— Малыш, — обращаюсь я к ней, — Скоро Сева придёт…
— Вместе с этой? – теряет дочурка настрой.
— Её Наташа зовут! – поправляю.
— Ой, — Соня машет рукой, — Такая отстойная! Даже не красится.
— Вот мерило нашла, — удивляется папа. И тут я согласна с ним:
— Соня! Нельзя о людях судить по одёжке!
— Во, точно! Ещё одевается стрёмно, — фыркает Сонька, поняв мой посыл на свой лад.
Я выдыхаю:
— Не вздумай сказать это вслух, поняла?
Соня хватает с тарелки нарезку.
— Сонь, ужин скоро! – возмущаюсь.
Но ей всё равно:
— Я не буду есть мясо, — хмурит дочь свои тёмные бровки, — Я лучше в спальне посижу, ок?
Я, задумавшись: «А, может быть, так даже лучше», отвечаю:
— Тогда положи на тарелку салат, колбасу и картошку. Возьми вилку с собой, в спальне съешь.
— Правда? – прыгает Сонька, — Так можно?
— Только сегодня! — киваю я, — В виде исключения.
Соня уходит. Спустя пять минут в дверь звонят. Сняв фартук и вытерев руки, я делаю выдох.
«Это пока не смотрины», — внушаю себе. Тут же в дверях появляется Окунев. Я киваю ему:
— Открывай.
На пороге Наташа. Девчонка совсем ещё! Ей шестнадцать, или сколько он там говорил? Всего лишь три годика разницы с Соней. Но разница эта видна. Может быть, потому, что она полновата. Не толстая! Просто вполне аппетитная, с формами. Как для девчонки шестнадцати лет. Волосы светлые, не слишком густые. Личико милое, ямочки на щеках. В целом, она мне уже очень нравится! А уж то, как она опускает глаза на салатную миску, краснея так, словно пришла на кулинарный турнир.
— Мам, пап, — появляется Севка. Он на целую голову выше её.
Я только в этот момент замечаю, какой он у меня взрослый. И первая мысль: «А они уже спят?». Отгоняю её, становлюсь рядом с Окуневым старшим.
— Эт Наташа, — представляет наш сын свою девушку, — Это — папа, Роман Ярославович, а это — мама, Маргарита Валентиновна.
— Можно просто тёть Рита, — улыбаюсь приветливо.
— А меня можно просто дядь Рома, — приобняв меня, Окунев делает вид, что мы пара.
— Разувайтесь скорее! – беру я миску с салатом. Уже на кухне её открываю. И вижу, что это те самые «крабовые палочки», которые так любит Севка. Настолько она его знает? А ведь я тоже сделала этот салат.
— Ой, у вас тоже? — смущённо бросает Наташа, увидев его на столе.
— Ничего страшного, — я улыбаюсь, — Мы будем есть твой! Ведь Сева не соизволил даже предупредить меня заблаговременно. Только сегодня сказал, огорошил!
— Вот и узнаем, кто лучше готовит? – смеётся наш папа. А я недовольно кошусь на него.
«Наташа итак смущена, ты зачем добавляешь?», — повествует мой взгляд.
Мы садимся.
— А Соньки не будет? – интересуется сын.
— Нет, — машу я, — Она там чем-то занята в своей спальне.
Он закрывает глаза:
— Слава богу!
Наташа хихикает, отчего на щеках появляются ямочки.
— Севочка, поухаживай за Наташей, — прошу я.
А Ромка уже положил по две ложки салатов, обоих салатов, моего и Наташиного:
— В правом углу нашего ринга Маргарита Бузыкина! – ковыряет он мой, — А в левом углу… Как твоя фамилия, Наташ? – произносит он в адрес Наташи.
— Ром, прекрати! – я толкаю его под столом, — Просто ешь.