Мне не терпится быстро и звонко ответить ей «да», но я думаю, что ей было бы комфортнее, если бы я сперва немного поиздевался над ней за это.
Я закладываю руку за голову и смотрю на нее в дверном проеме.
– В твоем номере снова слишком холодно или как?
Она тут же все понимает и указывает большим пальцем за спину.
– Могу вернуться туда и убавить температуру воздуха, раз мне нужен предлог.
Мои губы растягиваются в улыбке:
– Никаких предлогов не нужно. Иди сюда.
Я приподнимаю край одеяла, пока Риз закрывает смежную дверь и идет к кровати. Я жду, что она заберется в постель, отодвинется на самый дальний край матраса и уставится лицом в стену.
Но она этого не делает.
Как только Риз проскальзывает в кровать, она сразу же преодолевает весь матрас и прижимается ко мне, своей грудью к моей груди. Положив голову под мой подбородок, она обхватывает меня руками за пояс, по-своему безмолвно прося меня обнять ее.
Это так мило, ведь она выглядит такой беззащитной. А еще это первый раз, когда она дала мне понять, что ей очень больно, хотя и не произносит этого вслух.
– Эй, – утешаю я ее, запуская пальцы в ее волосы и поглаживая ее голову на моей груди.
Я не говорю ей, что все хорошо, ведь это не так. Я не говорю ей, что с ней все хорошо, потому что, опять же, это не так.
Ее пальцы отчаянно вжимаются в кожу на моей спине, словно, сумей она прижаться ко мне еще сильнее, ей стало бы чуточку легче.
От этого в моей груди рождается дурацкое, безответственное, собственническое желание.
Я прижимаюсь к ней сильнее, окутываю ее тело своим, обхватываю ее ноги своей ногой и как можно больше переплетаюсь с ней.
Пожалуй, было бы непрофессиональным признаться ей, как сильно я скучал по ней всю эту неделю, пока она пряталась. Пожалуй, было бы непрофессиональным признаться ей, как же мне приятно обнимать ее.
Хотя в этот момент, я думаю, мы оба уже знаем, что пересекли любые профессиональные рамки, которые могли стоять между нами.
Я обхватываю ее спину обеими руками, прижимаюсь лицом к ее шее и вдыхаю ее запах. Мы довольно долго лежим так, ничего не говоря. Я, успокаивая ее, рисую круги на ее спине. Она же обнимает меня, не желая отпускать, и это как будто придает осмысленность всей моей жизни. Словно я действительно могу что-то сделать, чтобы помочь ей после всей этой недели, на протяжении которой я чувствовал себя абсолютно беспомощным.
– Прости, – шепчет она.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее.
– За что?
– За то, что усложнила всем жизнь на этой неделе. За то, что ты мне нужен, чтобы я почувствовала себя лучше.
– Риз, – в моем тоне почти слышится упрек, ведь для меня немыслимо, что она может испытывать подобные чувства. – Скажи мне правду. Ты правда считаешь, что ты можешь быть мне в тягость?
Она довольно долго молчит, и я вижу, что она действительно обдумывает этот вопрос в своей голове. Наконец она тихо и искренне отвечает:
– Нет.
– Нет, – подтверждаю я. – Я знаю, что мы… точнее, я не знаю, что происходит между нами, но мне очень приятно чувствовать себя нужным. Особенно тебе.