– У нас? – скептически переспрашиваю я. – То есть у вас и меня? Зачем?
Риз опирается об ограждение дагаута рядом со мной, повторяя мою позу, только ее движения получаются куда более грациознее, куда уж тут моему крупному телу, что нависает над бортом.
– Ряд крупнейших телесетей желают поговорить о наших новых отношениях.
Я разворачиваюсь к ней, приподняв бровь.
– О наших чего?
– О наших отношениях, – повторяет она. – О нашихрабочих отношениях. Ну знаете, в которых вы главный тренер со стажем, а я новый президент по бейсбольным операциям.
– Ну, тогда я полагаю, это будет ужасно короткая пресс-конференция с учетом того, что между нами особо нет рабочих отношений.
Не считая перелета, я почти не видел Риз в этой поездке. По-моему, для нас обоих очевидно, что мы избегаем друг друга.
– Мы можем притвориться, – просто говорит она.
– Было бы лучше, если бы у нас и правда были отношения. – Я встаю и разворачиваюсь к ней, обращая на нее все свое внимание: – Риз, я хочу, чтобы вы добились здесь успеха. Возможно, вы не верите, но это правда. И этот сезон пройдет намного спокойнее, если мы сможем общаться друг с другом. Вы занимаетесь изнанкой бейсбольных операций. Я занимаюсь игрой. Мы должны работать сообща. Я просто… было бы чудесно, если бы мы могли попытаться поладить. Я понимаю, что, возможно, нам никогда не стать друзьями, но я уважаю вас.
– Правда? – судя по ее тону, этим вопросом она меня проверяет.
– Разумеется, правда.
– Тогда почему вы не уволили одного из видеотренеров, как я просила? Уже конец недели, Эмметт.
Только не это опять.
Я слегка закатываю глаза.
– Потому что черта с два я буду это делать.
– Вот и все ваше уважение.
– Я правда уважаю вас, Риз. Но я не буду уважатьсебя , если уволю будущего отца после того, как дал повышение, которое ему было нужно. Ему и егосемье .
Мы молчим, и между нами возникает тяжелое напряжение. Если она и усвоит что-то одно обо мне, то я надеюсь, что это. Что я не собираюсь делать то, что идет вразрез с моими принципами, даже если из-за этого я рискую получить нагоняй от начальства и даже потерять работу.
Риз выпрямляет спину и задирает подбородок, глядя на меня.
– Ну и ладно. Я уже позаботилась об этом вместо вас.
В тот же миг кровь леденеет в моих жилах.
– Что?
– Нейт. Я уволила его. Из троих его взяли на работу последним. Я дала время до конца недели. Вы ничего не сделали, так что пришлось мне.
– Какого черта, Риз?
Она не говорит ни слова, на ее лице нет ни капли раскаяния.
Это заставляет меня кое-что переосмыслить.
Да, конечно, Риз – босс. Артур слишком отстранился от дел, тогда как она добивается выполнения поставленных задач. Но какой ценой?
– Вы понимаете, что это значит для его семьи? – спрашиваю я с явным отчаянием в голосе. – У вас что, совсем нет сердца? Я‐то думал, какая-то доброта в вас все-таки осталась.
Если мои слова и задевают ее, то Риз не подает виду. Она просто разворачивается на каблуках, чтобы уйти. Она не устраивает истерики. Не ругается. Просто уходит.
Но перед этим кидает через плечо еще кое-что: