Даже во сне он держит меня при себе. Он укрывает меня, защищает меня. Так же, как он делает со всеми остальными своими людьми. Я несколько месяцев наблюдала за ним, даже в прошлом сезоне, когда мы почти не знали друг друга. Я видела, как он заботился обо всех. И как мне не хотелось быть частью этого?
В определенном смысле это было неизбежно. В глубине души я знала, что рано или поздно мы проснемся переплетенными в одной кровати. Но мы ведь уже не один месяц были переплетены, не так ли? Размытые границы. Пересеченная черта. Враги. Друзья. Коллеги. Любовники.
И правда, та еще неразбериха. Но я еще никогда так не наслаждалась хаосом, как сейчас.
Солнце светит и на его лицо, и я пользуюсь моментом, чтобы посмотреть на него. Действительно рассмотреть его. Пару раз мы просыпались вместе, но не так. У меня ни разу не было шанса полюбоваться им, как сейчас.
Когда Эмметт спит, он прекрасен. Ресницы чуть длинноваты. Челюсть чуть острее, чем нужно. На груди лежит большая рука, которая всего несколько часов назад ласкала все мое тело.
Совершенно довольный собой после того, как довел меня до изнеможения вчера ночью.
– Любуешься видом? – сонным голосом спрашивает он с закрытыми глазами.
Я пытаюсь спрятать лицо на его груди, но уверена, что он чувствует мою улыбку на своей коже.
– Просто проверяла кое-что, – я провожу пальцами по паре седых прядей на его висках. – Они новые? Ты что, состарился во сне? Мне помнится, вчера ночью ты выглядел моложе.
Его грудь вздрагивает от смеха.
– Я что-то не слышал, чтобы ты жаловалась на мой возраст, пока я трахал тебя и когда ты несколько раз кончила.
Нет, не слышал. До прошлой ночи я еще никогда не была с мужчиной постарше и теперь выяснила, что они точно знают, что делают в постели. По крайней мере, этот мужчина постарше. Болезненные ощущения у меня между ног – тому свидетельство.
Наконец он приоткрывает глаза и, повернув голову, смотрит на меня.
– С добрым утром, Риз.
Его хриплый после сна голос творит нечто непристойное с моим телом. Он заставляет меня переложить ногу и потереться своей обнаженной кожей о него.
– С добрым утром, Эм.
Рука, которой он прижимает меня к себе, поднимается и нежно гладит меня по волосам.
– Ты прекрасна утром.
– Я только что назвала тебя старым, а ты называешь меня прекрасной?
– Ага. И надеюсь, что тебе будет стыдно за это до конца дня.
Я улыбаюсь:
– Ты, знаешь ли, уже просыпался рядом со мной.
– Я знаю. Но не так.
Определенно не так.
Я подтягиваюсь наверх и прижимаюсь губами к его губам, затем складываю руки на его груди и кладу на них подбородок.
Эмметт скользит взглядом по моему лицу, на его губах мягкая улыбка, а его пальцы играют с моими спутанными волосами.
Он такой уютный. Такой расслабленный в моей кровати, словно сегодня нет места лучше, где ему хотелось бы быть, хотя мы оба знаем, что скоро нам пора ехать на поле из-за матча.
– Как там твой мозг? – спрашивает он. – Носится по кругу?
– Не-а.
На его лице тень удивления.
– Я просто счастлива.
– Да?
– Очень счастлива. Ты ужасно хорошо смотришься в моей постели.