Она действительнообдумывает это.
Я с жаром качаю головой:
– Нет.
– Мне не нужно объяснять тебе, что эти снимки натворят в неправильных руках.
Мне хочется поспорить с ней об этом, но я знаю, что она права. Любой, кто захочет продать эту историю, с легкостью сможет выкрутить наши отношения так, чтобы они выглядели совсем не тем, чем они являются. Любой, кому не нравится Риз на ее нынешнем месте.
– Он этим угрожает? Отдать их прессе?
– Да.
– И единственный способ остановить его – отдать ему твою должность?
– Да.
– Риз, – в том, как я произношу ее имя, слышится обреченность, потому что именно так я и чувствую себя сейчас. Потерпевшим полное поражение.
Я меньше всего хочу этого для нее. Я же должен защищать ее, а вместо этого я был беспечным. Я слишком расслабился из-за того, что до этого нас не застукал не тот человек. Я обещал ей, что она будет в безопасности на людях со мной, и вот что вышло. Это моя вина, и она потеряет все, ради чего столько работала, все, чего хотела, из-за меня.
– Со мной все будет в порядке, – выдавливает она из себя. – Завтра состоится собрание консультативного совета. Он хочет, чтобы тогда я и отказалась от должности.
– Завтра?
Это не оставляет мне времени подготовиться. Времени все продумать. Времени найти другой выход.
– Риз, – я без понятия, что еще сказать ей, кроме как: – Мне так жаль. Это моя вина.
Она пожимает плечами, пытаясь вести себя как обычно, но очевидно, что ее сердце разбито.
– Это не твоя вина, Эм. И здесь не о чем сожалеть. Я все равно рада, что была рядом с тобой вчера вечером. И я все равно рада, что встретила тебя. Я не жалею ни о чем из того, что произошло.
Мне претит то, как эти слова отзываются во мне.
Они кажутся…последними .
Вот я шел к ней, чтобы сказать, как сильно люблю ее, а теперь не могу этого сделать. Теперь я, возможно, никогда уже этого не сделаю. Тем более сейчас, когда от этих слов она может принять решение, которое посчитает лучшим для меня, но не для себя.
– Хочешь, чтобы я зашел к тебе сегодня вечером? – спрашиваю я. – Сможем все обсудить. Обсудить все наши варианты.
Она берет себя в руки и принимает свой самый профессиональный вид. Тот, который я уже давненько не видел. Тот, с которым она всегда ходила, когда только приехала сюда.
– Думаю, было бы лучше, если бы сейчас мы вели себя более осторожно. Нам не нужно давать кому-либо еще один повод ухудшить наше положение.
Кажется, меня сейчас стошнит.
– Я пойду… – Она указывает наверх, намекая на то, что ей пора возвращаться к работе. – Позволь мне самой разобраться с этим, хорошо? Я позабочусь об этом.
Мне меньше всего хочется, чтобы она это делала. Я хочу разобраться во всем вместе. Я хочу защитить ее от всех тех ужасных мыслей, которые она сейчас гоняет по кругу в своей голове.
Но вот она уходит, решительно настроенная снова позаботиться о себе сама.
Мне отчаянно хочется спросить, все ли у нас хорошо. Будет ли у нас все хорошо. Но я ужасно боюсь ответа.
Поэтому не спрашиваю.
Я просто позволяю ей вернуться в кабинет одной.
Побыв какое-то время на поле один и поломав голову над тем, что сейчас, черт побери, произошло, я направляюсь к ее кабинету, чтобы сообщить, что уезжаю.