С меня хватит чувствовать себя беспомощным. Хватитбыть беспомощным.
Я всегда гордился тем, что забочусь о тех, кто мне дорог, и именно это я и собираюсь сделать.
Есть еще один способ для Риз сохранить свою должность. Она сегодня не упоминала о нем, потому что считает, что это не вариант.
Но если я уволюсь, что тогда на это скажет пресса? Больше всего осуждения может вызвать продление моего контракта. Легко можно выкрутить все так, словно я с ней исключительно ради того, чтобы сохранить работу. Но если я выведу из уравнения не просто продление моего контракта, а свою должность в целом, что тогда на это скажет пресса? Ничего. У них не будет повода раздувать чертов скандал.
Два человека полюбили друг друга, и один из них уволился, чтобы они смогли быть вместе. По мне, так довольно скучная история.
Я пообещал Риз, что позабочусь о ней, потому что она заслуживает этого, и завтра именно это я и сделаю.
– Привет, как дела? – спрашивает Исайя, закрывая дверь моего офиса за собой. – Ты хотел меня видеть?
Он окидывает взглядом помещение и видит, что его брат тоже тут. Кай стоит, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, он в таком же недоумении. Он думал, что мы будем обсуждать состав питчеров перед игрой, но потом я сказал ему, что нам нужно дождаться Исайю.
Я встаю из-за стола и, обойдя его, сажусь на край с обратной стороны.
– Я хотел поговорить с вами обоими перед матчем.
Кай и Исайя переглядываются, безмолвно спрашивая друг друга, что происходит.
– Мне просто было нужно, чтобы вы, парни, услышали от меня то, что сегодня после игры я ухожу с поста тренера этой команды.
Кай отталкивается от стены и становится прямо:
– Чего?
– Между нами троими ничего не изменится. Мы…
– Погоди, – Кай зажмуривается и вскидывает руки, чтобы остановить меня. – Какого черта ты говоришь, Монти?
Не знаю, с чего я решил, что это будет легко. Полагаю, из-за разговора с Миллер сегодня утром. Как только я сказал ей, что ухожу с работы, она полностью поняла, почему я принял такое решение.
Но с Миллер это другое. Она уже не раз спрашивала, что мы с Риз собираемся делать с работой. Она думала об этом.
А вот Кай и Исайя явно нет.
Я делаю долгий выдох.
– Миллер уже знает. Я говорил с ней сегодня утром, но я попросил ее позволить мне самому сообщить вам. После сегодняшнего матча я ухожу. Сейчас все стало сложно. За кулисами творится кое-что.
– Что именно? – интересуется Исайя, в голосе которого сквозит досада. – Что это вообще значит?
– Риз угрожают, хотят, чтобы она покинула должность. Грозятся выставить наши отношения в дурном свете в СМИ, и мне нужно защитить ее от этого. И так я смогу это сделать. Этоединственный способ, известный мне.
В офисе повисает молчание.
Кай хмурит брови. На его лице читаются гнев и недоумение.
Выражение на лице Исайи несколько отсутствующее. Его рот приоткрывается, но он ничего не произносит.
– Между нами тремя ничего не изменится. Вы, парни, – моя семья. И были ею с тех пор, как мы познакомились. И черт побери… – Я машу рукой в сторону Кая. – Тебе вообще по закону никуда от меня не деться.