А тут появляется Риз, которая встает наравне с ними и делает это без их позволения.
Она держит в руке бокал красного вина и изо всех сил пытается слушать и участвовать в беседах вокруг нее, и мое сердце истекает кровью, когда я вижу, как сильно она старается.
В итоге Риз говорит что-то группе мужчин, а потом – в очередной раз – один из них слегка ведет плечом, чтобы исключить ее из разговора. Она высоко держит голову и не позволяет никому заметить, что отвержение ее коллег не дает ей покоя. Но я‐то вижу. Я видел, как это не давало ей покоя весь вечер.
Вероятно, то же самое происходило и сегодня днем, и это чертовски паршиво.
Как и последние несколько часов, Риз снова оглядывается по сторонам. Сегодня вечером от нее так и исходит волнение, и это совсем не похоже на Риз, которую я знаю.
Она само воплощение уверенности в себе, или, по крайней мере, она прекрасно умеет изображать его. Но сегодня, как бы она ни старалась выглядеть уверенной в себе, все в языке ее тела словно кричит, что она на нервах.
Обводя помещение взглядом, она замечает меня. Ее плечи немного опускаются, но улыбка такая жалкая, словно ей чуть неловко оттого, что я был свидетелем тому, как ее отвергли другие владельцы клубов.
Я киваю в сторону двери, без слов спрашивая, не желает ли она, чтобы я помог ей уйти отсюда, но она лишь едва заметно отрицательно качает головой, а потом сосредотачивается на телефоне в своей руке.
Тут же на мой телефон приходит сообщение.
Риз:Ты не обязан ждать меня.
Я поднимаю глаза и сердито смотрю на нее за то, что она решила, будто я могу бросить ее вот так.
Эмметт:Сегодня мы в одной команде. А еще, пошли на хрен эти мужики .
Она усмехается и приподнимает бокал с остатками вина с противоположного конца зала. Я делаю то же самое со своим бурбоном, а потом подношу его к губам, не отрывая взгляда от ее глаз и наблюдая за тем, как она допивает вино.
Эмметт:Что ты пьешь?
Но телефон Риз, должно быть, стоит на беззвучном режиме, потому что она не видит моего сообщения и снова разворачивается к группе из двадцати девяти других владельцев, стараясь изо всех сил принять участие в беседе.
– Эй, – говорю я бармену, когда он подходит ко мне с другого конца барной стойки. – Какое красное у вас есть?
Он смотрит на ряд еще не открытых бутылок вина за своей спиной.
– Есть «Каберне», «Зинфандель» и «Пино». Но если вы интересуетесь тем, что пьет она, – он указывает в сторону Риз, – то она пьет «Пино».
– Откуда вы знаете, что это для нее?
Он берет бутылку «Пино» и наливает вино в чистый бокал.
– Вы весь вечер не спускали с нее глаз.
– Ага, но это не то, что вы думаете. Она моя начальница, и у нее был трудный день, вот и все.
Он подталкивает бокал с вином ко мне.
– Я здесь не для того, чтобы судить кого-то. И я подписал соглашение о неразглашении информации, чтобы работать здесь сегодня вечером, так что не скажу никому ни слова. Еще бурбона?
– Да, пожалуйста. – Я через плечо смотрю в сторону Риз, вот только нигде не вижу ее. Сегодня ее в серо-голубом платье почти невозможно не заметить, так что я подозреваю, что она отошла в туалет, так что этот бокал вина я отдам ей, когда она вернется.