Это была неожиданная новость. Значит, вся его репутация непобедимого воина, дутый пузырь, подкрепленный деньгами и связями. Это давало надежду…
— А теперь очень плохая новость, — продолжила Алиса, и ее голос стал мрачным.
На экране появились новые данные. Финансовые транзакции, переписка, отчеты агентов.
— Неделю назад, сразу после учений, старый князь Голицын через подставных лиц вышел на черный рынок артефактов. Он искал что-то конкретное. И, судя по всему, нашел.
Алиса вывела на экран изображение небольшого, похожего на старинную брошь предмета. Он был сделан из черного, как ночь, металла, а в центре его неярко горел багровым, пульсирующим светом кристалл.
— Что это? — спросил я, чувствуя, как пятая точка начинает верещать благим матом.
— Это артефакт, известный в узких кругах как «Печать Ярости». Один из самых опасных предметов, созданных во времена Пылевых войн. Дуэльный кодекс прямо запрещает его использование, наказание будет жестким, как минимум лишение титула, а там дальше вплоть до смертной казни.
— Что он делает?
— Он работает как инжектор-усилитель, — объяснила Алиса. — При активации напрямую подключается к нервной системе носителя. Мощность Кинетика возрастает в несколько раз, Дельта может на короткое время сравняться по силе с Бетой.
Я смотрел на багровый кристалл, и мне становилось не по себе.
— Но у такой мощи должна быть цена.
— И цена чудовищна, — подтвердила Алиса. — Во-первых, носитель может практически полностью потерять тонкий контроль над Пылью. Сможет создавать лишь грубые, примитивные выбросы энергии: огненные шары, волны пламени, но не более. Никаких сложных щитов, никаких точечных ударов. Во-вторых, артефакт сжигает жизненные силы. После использования человек на несколько дней превращается в немощного инвалида. И в-третьих, самое главное… — она сделала паузу. — Длительное использование, особенно в состоянии сильных эмоций, приводит к необратимым изменениям в психике.
Я молчал, переваривая услышанное. Картина прояснялась, Голицын, зная о своей слабости, решил пойти на крайние меры. Он собирался использовать допинг, превратив дуэль в откровенное убийство.
— То есть, я буду драться не с фехтовальщиком, а с огнеметом на ножках? — мрачно подытожил я.
— С очень мощным, непредсказуемым и безумным огнеметом, — поправила Алиса. — Который, к тому же, отлично фехтует. Старый князь пошел ва-банк. Он готов рискнуть и рассудком, и жизнью сына, лишь бы смыть позор.
— А судьи? Наблюдатели? Они же увидят.
— Артефакт легко спрятать под одеждой от визуального контроля, к тому же сам по себе устройство неплохо экранировано. А всплеск силы можно списать на эмоциональный порыв на фоне смертельной опасности. Доказать что-либо будет почти невозможно, особенно когда ты будешь мертв.
Я встал и подошел к окну. Серый, унылый пейзаж за окном идеально соответствовал моему настроению. Ситуация только что стала на порядок хуже.
— Спасибо за информацию, ушастая, — сказал я. — Это… многое меняет.
— Что ты собираешься делать? — в ее голосе звучала неподдельная тревога. — Ты можешь заявить об этом судьям прямо перед поединком. Дуэль отменят, а Голицыных ждет трибунал.