Гигантское минное поле выполнило свою роль, срезав потенциал противника, но пришлось пожертвовать целым оборонительным контуром, десятками своих кораблей, чтобы заманить врага в эту мясорубку.
— Ловушка сработала четко, Стратег, — пробасил огромный кошак, который вернулся на мостик. На его лице играл хищный оскал. — Потери противника на данном направлении удара свыше восьмидесяти процентов.
По мостику прокатилась волна радостных криков и аплодисментов. Молодые офицеры вскакивали со своих мест, обнимались, поздравляли друг друга с победой.
— Не расслабляемся, — устало вздохнув, произнес командующий. Его голос мгновенно оборвал всеобщее ликование. — Это только начало.
Он посмотрел на тактическую карту, на две другие вражеские группы не прекращали свое движение.
* * *
Все было именно так, как сказал командующий. Передышка была недолгой, противник лишь перегруппировался и начал новую, еще более яростную атаку. Две оставшиеся ударные группы, поняв, что лобовой штурм теперь, это самоубийство, объединились и навалились всей своей мощью на один из флангов нашего «зонтика».
Три часа шел ожесточенный бой. Три часа пустота космоса горела огнем. Наши силы несли тяжелые потери, враг был готов платить любую цену, лишь бы прорваться. На мостике больше не было слышно радостных возгласов. Только сухие, отрывистые доклады и спокойные, как удары метронома, приказы Стратега.
Скорость отдачи приказов выросла на порядок. Его голос стал совсем бесцветным, а оба браслета на его запястьях теперь горели ровным, зловещим светом, лиловым и багровым. Лисица, стоявшая за его спиной, больше не улыбалась. Она смотрела на него с нескрываемой тревогой, ее хвосты нервно подрагивали. Было видно, что этот режим управления дается ему нелегко, мужчина сильно сжигал себя.
Я заметил одну из молодых девушек-офицеров за тактической консолью. Она почти не следила за своими экранами, ее взгляд был прикован к одной точке на голограмме, орбитальной крепости, которая оказалась на самом острие вражеской атаки. Крепость держалась из последних сил, щиты почти иссякли, корпус был испещрен пробоинами, из которых вырывались языки пламени. Она держалась лишь на мужестве своего гарнизона и мастерстве пилотов истребителей, которые, как рой ос, кружили вокруг, пытаясь отогнать вражеские силы.
И вот случилось то, чего все боялись, щит крепости, не выдержав концентрированного залпа нескольких дредноутов, лопнул, как мыльный пузырь. Снаряды, один за другим, врезались в ее корпус. На голограмме было видно, как от крепости отваливаются целые секции. Девушка-офицер в ужасе застыла, прижав руки ко рту. Ее лицо побелело, я увидел, как по щеке скатилась слеза.
Крепость начала медленно заваливаться, теряя положение на орбите. Ее двигатели были повреждены, она начала падать в атмосферу планеты. На мостике многие замерли, глядя на это ужасное зрелище.
— ИСПОЛНЯТЬ! — голос Стратега по помещению без динамиков на стенах. На мгновение погас свет, а когда он снова зажегся, все офицеры, очнувшись от ступора, вернулись к своим консолям.