Командующий несколько секунд молча смотрел на тактическую карту, развернутую перед ним, потом его рука легла на панель управления.
— Сменить позиции орбитальных крепостей, — его голос был тихим, но в нем была сталь. Он отдавался эхом в каждом уголке мостика. — Сосредоточить все силы над северным континентом, третий вариант схемы расположения.
По рядам «синих» офицеров прошел напряженный шепоток. Я видел, как они обмениваются тревожными взглядами. Я тоже подошел к главному иллюминатору. И то, что увидел, заставило меня нахмуриться. С орбиты начали сходить огромные, размером с небольшой город, орбитальные конструкции. Сбросив маскировочные поля, они обнажили свои ощетинившиеся орудиями бока. Это и были орбитальные крепости. Повинуясь приказу, начали медленное движение, собираясь в плотную группу над одним-единственным континентом, оставляя две трети планеты практически беззащитными с орбиты.
— Москитному флоту боевая тревога, — продолжил отдавать приказы командующий, повернув голову к одному из ветеранов-кошаков. — Приготовиться к контратаке по вектору семь-три-девять.
Кошак молча кивнул и, отдав честь, покинул мостик.
— Это самоубийство, — прошептал тот самый молодой офицер, что говорил с командующим. Он думал, что его никто не слышит, но в моей призрачной тишине его шепот прозвучал, как крик.
— Молчи, салабон, — жестко оборвал его сосед, пожилой связист с седыми усами. — Стратег еще ни разу не ошибся. Если он так делает, значит, так надо.
— Но он же оголяет фланги! — не унимался молодой. — Они же прорвутся к планете за час! Всегда бывает первый раз!
Их тихий спор был отражением общего настроения «синих». Они выполняли приказ, но не понимали его, из-за этого боялись последствий. А «черные»… они молчали, просто делали свою работу, их вера в командующего была абсолютной, не требующей объяснений.
Я смотрел на этого странного человека в капитанском кресле. Стратег, так его назвал старый связист. И этот его план, на первый взгляд, он действительно выглядел как самоубийство. Он словно приглашал врага ударить по незащищенным секторам. Но что, если это ловушка? Что, если он намеренно создает слабость в своей обороне, чтобы заманить противника в западню?
Эта мысль заставила меня посмотреть на него по-другому. Не как на безумца, а как на гениального игрока, который жертвует пешками, чтобы поставить шах и мат вражескому королю. И снова это чувство… я знал эту тактику, понимая примерное количество карт на руках.
* * *
На мостике взвыла сирена, не громко, но настойчиво.
— Внимание! Зафиксирована активность в зонах пространственного перехода! — раздался напряженный голос оператора дальней разведки. — С шестой по двенадцатую! Идут множественные сигнатуры!
В тот же миг гигантский иллюминатор снова закрылся многометровыми броневыми щитами. Мостик погрузился в сумрак, освещаемый лишь голографическими экранами. Стало тихо и как-то по-домашнему уютно, словно мы оказались в подводной лодке, ушедшей на предельную глубину.
— Флоту построение номер пять, — спокойно, словно речь шла о перестроении на параде, отдал приказ Стратег. — Курс три-ноль-семь. Легким силам выйти вперед и принять первый удар на себя.