На следующий же день к воротам цеха подъехала целая колонна грузовиков. Я нанял лучшую строительную артель в Питере, заплатив им тройную цену с одним-единственным условием: скорость и качество. Работы должны были быть закончены не «когда-нибудь», а через три недели. Бригадир, усатый мужик по имени Прохор, посмотрев на сумму в чеке, лишь почесал в затылке и сказал: «За такие деньги, барин, мы тебе тут второй Зимний дворец отгрохаем, только прикажи».
И они начали творить магию стройки. «Бастион» ожил, загудел, наполнился криками, стуком молотков и визгом пил. Соседи, работники с окрестных заводов, поначалу с любопытством, а потом с откровенным изумлением посматривали из-за заборов на кипевшую у нас стройку. Они привыкли, что ремонт, это долго, муторно, с пьяными рабочими и вечным «завтра». У нас же все было иначе. Люди работали в три смены, под светом мощных прожекторов, которые мы установили по периметру.
За качеством следила Алиса. Она носилась по стройке невидимым духом, ее нано-зонды проникали в каждую щель, проверяя состав бетона, качество сварных швов и угол наклона стропил. Периодически она материализовывалась рядом со мной в виде своей голограммы и начинала ворчать.
— Дорогой хозяин, этот криворукий идиот положил на два миллиметра меньше раствора! — шипела она мне на ухо, указывая на каменщика. — А вон тот, смотри, приварил балку не под тем углом! Это катастрофа!
Я подзывал Прохора, и мы шли разбираться. Чаще всего «катастрофа» Алисы оказывалась мелочью, которую бригадир, матерясь в усы, тут же устранял. Мои работяги, получавшие огромные деньги, на удивление не пререкались и не халтурили. Видели, что заказчик хоть и молод, но требователен, видя то, что не каждый строитель заметит.
Слухи о моей стройке докатились и до Академии. Я чувствовал это по изменившимся взглядам. Аристократы смотрели на меня с новой, плохо скрываемой злобой. Для них я был уже не просто наглым выскочкой, а выскочкой с деньгами и непонятным ресурсом, позволяющим решать вопросы на уровне Канцелярии. Простолюдины же и служивые дворяне, наоборот, смотрели с растущим уважением и надеждой. Я не просто говорил, я делал.
Ровно через три недели Прохор сдал объект. «Бастион» преобразился, новая крыша, вставленные бронированные стеклопакеты, свежевыкрашенные стены, залитый бетоном пол. Внутри было чисто, светло и гулко.
А на следующий день началось самое интересное, доставка оборудования. Это была песня, десятки грузовиков, скрипя, въезжали во двор, с них кранами снимали огромные, упакованные в деревянные ящики станки. Я не экономил, через подставные фирмы, которые для меня организовал Волков, я скупил все лучшее, что было на рынке. Немецкие фрезерные станки «Кайзер», швейцарские токарные станки, наши прессы и сборочные линии. Когда мои ребята впервые увидели все это великолепие, у них случился коллективный приступ восторга.
Старик Морозов ходил между рядами сверкающих хромом и сталью монстров и гладил их мозолистыми руками, как любимых женщин, что-то бормоча себе под нос. Братья Беловы с визгом носились вокруг химического реактора, споря о том, какие полимеры они теперь смогут синтезировать. Грушин обнимал источник питания для модернизированной плавильной печи, как родного.