На лицах аристократов отразилось понимание, смешанное со страхом. Это уже была игра по-взрослому, в которой ставкой была жизнь.
— Мы распустим слухи, — продолжил Голицын, входя в раж. — Что Строганов связан с криминалом, а его деньги грязные, отмытые через сибирские банды, технологии украдены у японцев. Да и сам капитан шпион, работающий на врага. Мы создадим ему такую репутацию, что даже его покровители в Зимнем дворце от него отвернутся.
Он обвел взглядом своих сообщников.
— Он хотел войны, он ее получит. Только это будет не та война, к которой он привык.
Голицын с силой сжал в руке бильярдный шар. Сделанный из слоновой кости, с тихим треском пошел трещинами.
— А когда он останется один, сломленный и разоренный… — прошипел князь, — вот тогда я с ним и поговорю лично. И это будет наш последний разговор.
В полумраке бильярдной его лицо, искаженное ненавистью, казалось маской демона. И его друзья поняли, что точка невозврата пройдена.
Глава 7
День в «Бастионе» начинался с привычного, бодрящего гула. Это был не хаотичный грохот старых заводов, а выверенный, слаженный ритм работающих на пределе точности механизмов. В главном цеху, под высоким сводчатым потолком, старик Морозов, склонившись над швейцарским токарным станком, с точностью вытачивал очередную деталь для двигателя «Ястреба». Стружка из композитного сплава, переливаясь всеми цветами радуги, ложилась на пол серебристыми завитками. В дальнем углу, в отгороженной стеклянной лаборатории, братья Беловы, похожие на двух безумных алхимиков, колдовали над колбами с дымящимися реагентами, синтезируя новый состав для брони. Алексей Лаврентьев, мой гениальный математик, заперся в расчетном центре, и оттуда доносилось лишь его тихое бормотание да писк работающих терминалов. Моя маленькая армия трудилась, и это было прекрасно.
Охрану «Бастиона» я доверил небольшой, но очень зубастой частной конторе. Ее владелец, отставной полковник гвардии, барон Унгерн, был человеком старой закалки. Суровый дядька получил свой титул не по праву рождения, а за тридцать лет безупречной службы на самых горячих участках границы. Он презирал столичных аристократов и ценил лишь две вещи: дисциплину и вовремя оплаченные счета. Его бойцы, пятеро крепких парней, все как на подбор ветераны аномальных зон, несли свою службу на территории «Бастиона» круглосуточно. Они не задавали лишних вопросов, их задачей было охранять периметр от непрошеных гостей, и с этой задачей они справлялись отлично.
Непрошеные гости явились в самый разгар рабочего дня.
К главным воротам, разбрызгивая черную грязь промышленных окраин, подкатила кавалькада из шести автомобилей. Это были настоящие сухопутные яхты, новейшие модели «Руссо-Балта» и «Мерседеса», покрытые черным рояльным лаком, сверкающие никелем и бронестеклом. Они выглядели на фоне серых, закопченных стен моего «Бастиона» так же неуместно, как бриллиантовое колье на шее чумазого рабочего.
Из машин вальяжно, не торопясь, вышли семеро. Люди в идеально сшитых костюмах из дорогого сукна, с холеными, сытыми лицами и взглядами хищников, привыкших оценивать мир с точки зрения прибыли. За ними из второй машины высыпала дюжина мордоворотов, под пиджаками которых угадывались бронежилеты и наплечные кобуры. Стальные акулы капитализма в сопровождении своей стаи пираний.