— Я понимаю, папа.
Девушка встала, дрожь прошла, вместо нее появилось холодное, упрямое спокойствие.
— Мне нужно к нему, — сказала она.
— Лена, ты не…
— Мне нужно к нему! — повторила уже тверже. — Прямо сейчас.
Она развернулась и, не слушая возражений отца, вышла из кабинета. Генерал Воронцов смотрел ей вслед, и впервые за много лет почувствовал себя абсолютно бессильным. Он понял, что проиграл не этому загадочному капитану, а своей собственной дочери, которая только что сделала свой выбор. И выбор этот был не в пользу тихой и безопасной жизни, которую он для нее старательно готовил.
* * *
Салон автомобиля Волкова был островком тишины и стерильности посреди хаоса, который все еще царил за бронированными стеклами. Пахло дорогой кожей и каким-то запахом от работающего очистителя воздуха. Я откинулся на мягкое сиденье и закрыл глаза. Боль в плече, до этого приглушенная адреналином, теперь начала заявлять о себе в полный голос, тупая и ноющая, она расползалась по всей левой стороне тела. Но эта боль была ничем по сравнению с гулкой выматывающей пустотой внутри. Я снова это сделал, снова переступил черту, за которой человек превращается в машину для убийства. И самое паршивое, я не чувствовал ни раскаяния, ни сожаления.
Волков, сидевший напротив, молчал. Он не задавал вопросов, не лез с сочувствием. Просто смотрел на меня своим немигающим взглядом, словно пытался заглянуть мне прямо в душу. Или в то, что от нее осталось.
— Госпиталь под патронажем ИСБ, — наконец произнес он, когда машина тронулась. — Там лучшие хирурги, никто не будет задавать лишних вопросов о происхождении пулевого или ножевого ранения. Или может выдать нужные бумаги с описанием правильных ранений…
— Мне не нужно пулевое, — буркнул я. — Только осколочное от взрыва одного из их зарядов. Официальная версия для Академии.
— Как скажешь, — он пожал плечами. — Хотя, после сегодняшнего, я думаю, твое дальнейшее пребывание в Академии под большим вопросом.
— В смысле?
— В прямом, — он достал из кармана портсигар, но, покосившись на меня, убрал его обратно. — Ты устроил в черте столицы локальную войну. Да, мы все зачистим, Полонского и его «Союз» прижмут так, что они надолго забудут твою фамилию. Всех свидетелей заставят молчать. Но шила в мешке не утаишь, слухи уже поползли. И очень скоро дойдут до самого верха. Император не любит, когда в его столице стреляют без его разрешения.
— Я не по своей воле прыгнул в эту клоаку, которую по недоразумению назвали академией — огрызнулся в ответ. — Меня всё откровенно задрало, вся ваша подковерная игра. Лучше вернусь обратно в Корпус и буду мочить японцев. И не надо мне вкручивать, что я заигрался!
— Цесаревич тебя прикроет, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Но его возможности не безграничны. Аристократическое лобби при дворе уже точит на тебя зуб. А после сегодняшнего они получат в руки мощный козырь. «Безумный простолюдин, развязавший бойню в городе». Звучит, правда?
— Честно, майор? — устало вздохнул — а мне насрать. Дальше Сибири не сошлют, хоть отдохну от столицы.