— Я позволю, — ответил я, и в этих двух словах было все: и обещание, и клятва, и надежда. — Но я не позволю никому к тебе приблизиться, даже если для этого придётся сжечь всю столицу.
Елена удивлённо посмотрела на потолок, где в причудливые узоры начала складываться Пыль, затем снова на меня.
— У тебя глаза горят зелёным огнём — с каким-то детским восторгом прошептала Елена, а затем, хитро улыбнувшись, спросила — Похоже, у меня появился личный дракон?
— Как пожелаешь, моя принцесса…
Наша хрупкая идиллия, рожденная посреди стерильной белизны госпитальной палаты, была разрушена грубо и бесцеремонно. Дверь распахнулась без стука, и на пороге, словно материализовавшись из ночного кошмара, появился княжич Дмитрий Голицын. У меня будет серьёзный разговор с Волковым…
Он был один, без своей обычной свиты подпевал. И от этого его фигура казалась еще более зловещей. Одетый в безупречный черный костюм, с идеально уложенными волосами, он выглядел как аристократ с рекламного плаката. Но в его глазах, холодных и прозрачных, как осколки льда, была откровенная и неприкрытая ненависть.
Елена инстинктивно вскочила, заслоняя меня собой, как будто ее хрупкое тело могло защитить меня от той темной ауры, что исходила от князя.
— Дмитрий! Что ты здесь делаешь⁈ — в ее голосе звенел металл. — Тебя никто не звал!
Голицын даже не удостоил ее взглядом. Он смотрел мимо нее, прямо на меня, и на его тонких губах играла ленивая, презрительная усмешка.
— Леночка, не будь так негостеприимна, — его голос был мягким, бархатным, но от этого бархата по коже бежали мурашки. — Я пришел всего лишь навестить больного. Проявить, так сказать, христианское милосердие к нашему общему… знакомому.
Он плавно обошел ее, подошел к моей кровати и остановился, засунув руки в карманы брюк. Он смотрел на меня сверху вниз, как энтомолог смотрит на пришпиленное к доске насекомое.
— Ну, как вы себя чувствуете, капитан? — поинтересовался он с деланым сочувствием. — Надеюсь, ранение не слишком серьезное? Было бы обидно, если бы такой… выдающийся курсант выбыл из строя из-за какой-то царапины.
— Вашими молитвами, княжич, почти здоров, — я сел на кровати, стараясь не морщиться от боли в плече. Я заставил себя улыбнуться, как можно более нагло и издевательски. — Тронут вашей заботой, не ожидал, что такой важной персоне есть дело до здоровья простого простолюдина.
— О, еще как есть, — он склонил голову набок. — Вы ведь теперь у нас знаменитость. Герой. Спаситель. Курсант номер один. Вся Академия только о вас и говорит, вы стремительно поднимаетесь, Строганов. Но знаете, в чем проблема со стремительными подъемами?
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Падать с большой высоты очень больно.
Елена, стоявшая рядом, сжала кулаки.
— Дмитрий, я сказала, убирайся! — повторила она, ее голос дрожал от гнева. — Если ты немедленно не уйдешь, я позову охрану!
Только теперь Голицын повернулся к ней. Его взгляд на мгновение потеплел, но это была теплая гниль, а не живое чувство.
— Леночка, милая, не стоит так волноваться, — он взял ее за руку. Она попыталась вырваться, но его пальцы сжались, как стальные тиски. — Наш разговор почти окончен. Я просто хотел дать капитану один дружеский совет.