Он снова посмотрел на меня, и его глаза стали холодными, как зимняя ночь.
— Вы, Строганов, как я погляжу, человек амбициозный. Промышленность, технологии, высокий рейтинг в Академии… Это все похвально. Но вы залезли не на свою территорию. Есть вещи, которые вам не принадлежат и никогда принадлежать не будут. Есть люди, которые вам не по чину.
Его взгляд метнулся на руку Елены, которую он все еще держал. Намек был более чем прозрачен.
— Я умный человек, князь, — сказал я, сохраняя внешнее спокойствие. — И я прекрасно понимаю, что вы пытаетесь мне сказать. Но, боюсь, вы ошибаетесь. В этом мире все продается и все покупается. Вопрос лишь в цене. И, как показывает практика, титул не самая твердая валюта.
Голицын нахмурился, явно не ожидая такого ответа.
— Ты смелый, простолюдин, — прошипел он, отбросив маску аристократической вежливости. — Слишком смелый для своего же блага. Ты думаешь, что твои покровители в Корпусе или даже во дворце вечны? Власть меняется, Строганов. А вот такие, как я, остаются. Мы соль этой земли, фундамент Империи. А ты…ты просто пыль на наших сапогах. Случайная помеха, которую легко стряхнуть.
— Возможно, — я пожал плечами. — Но иногда даже одна пылинка, попавшая в отлаженный механизм, может привести к его поломке. Хотя!.. Я бы сказал немного по-другому: пуля, единожды попавшая в задницу, очень многое меняет в голове…
Это было прямое объявление войны. Голицын понял это, его лицо перекосило ещё сильнее.
— Я предупредил тебя, — процедил он сквозь зубы. — Я дал тебе шанс убраться с моего пути. Ты им не воспользовался, значит, я уберу тебя сам. Я не буду марать руки, как те идиоты-промышленники. Я сделаю по-другому, втопчу тебя в грязь. Лишу тебя всего: твоей мастерской, твоих денег, твоего рейтинга. Я сделаю так, что само твое имя будет вызывать у людей только презрение и отвращение. Я превращу твою жизнь в ад, и когда ты будешь ползать у моих ног, умоляя о пощаде, я просто перешагну через тебя.
Он отпустил руку Елены, брезгливо вытер свои пальцы о белоснежный платок и бросил его на пол.
— А что касается тебя, Леночка… — он окинул ее ледяным взглядом. — То наш разговор еще не окончен. Твой отец обещал мне твою руку. И он сдержит свое слово. А ты будешь моей женой, хочешь ты этого или нет.
Он развернулся и, не оглядываясь, вышел из палаты, оставив за собой шлейф холода и ненависти. Елена стояла, как громом пораженная, по ее щеке катилась одинокая слеза.
— Ненавижу… — прошептала она. — Как же я его ненавижу…
Я протянул руку и стер слезу с ее щеки.
— Не стоит, — сказал я. — Ненависть слишком сильное чувство для такого ничтожества. Он всего лишь испорченный, капризный ребенок, который не привык, чтобы у него отбирали игрушки.
— Но он не остановится, Кирилл! Он сделает то, что сказал!
— Знаю, это лишь вопрос ближайшего времени — я посмотрел на дверь, за которой скрылся княжич, и почувствовал, как внутри меня вместо усталости и боли зарождается спокойствие. Всё как обычно, есть враг, есть цель.
Этот визит все расставил по своим местам. Я понял, что компромиссов не будет, этот конфликт нельзя было решить ни деньгами, ни связями, ни технологиями. Голицын бросил мне вызов не как конкурент, а как смертельный враг. И ответить на этот вызов можно было только одним способом. Причём только на его территории, чтобы больше никто не рискнул со мной связываться.