Генерал долго смотрел на меня, пытаясь понять, блефую я или говорю серьезно.
— Даже если так… — сказал он наконец. — Риск слишком велик. Откажитесь, Строганов, я улажу все с Голицыными. Я найду способ сохраните жизнь. Ради… ради Елены.
Упоминание ее имени было ударом ниже пояса. Я почувствовал, как внутри все сжалось.
— Именно ради нее я и не могу отказаться, — сказал я тихо, но твердо. — Если я спасую сейчас, Голицын никогда не оставит ее в покое. Он будет преследовать ее всю жизнь, напоминая о том, что ее избранник оказался трусом. Он будет преследовать и меня, пока не уничтожит. Я должен поставить точку в этой истории раз и навсегда.
В кабинете повисла тишина. Генерал Воронцов сел в свое кресло и прикрыл глаза рукой. Он понял, что я не отступлю, моя решимость была тверже стали его генеральского клинка.
— Ты безумец, парень — устало сказал Воронцов.
— Возможно, но в этом мире только безумцы и выживают, — я встал и коротко поклонился графу. — Благодарю за заботу, ваше сиятельство, но мое решение окончательное. Вы, боевой генерал, должны в итоге понять, зачем всё это…
Я повернулся, чтобы уйти.
— Строганов! — окликнул он меня.
Я обернулся, Воронцов смотрел на меня тяжелым, пронзительным взглядом.
— Если ты… если ты победишь… — он запнулся. — Я сниму все возражения против вашего союза с Еленой. Лично буду ходатайствовать перед Императором о даровании дворянского титула. Я сделаю все, чтобы вы были счастливы с Еленой.
— Я вас понял, господин генерал, — кивнул ему. — Благодарю за понимание.
* * *
Я нашел ее там, где и ожидал, в самом дальнем, заброшенном уголке академического парка, у старого, позеленевшего от времени фонтана, который давно не работал. Она сидела на каменном парапете, обхватив колени руками, и смотрела на неподвижную, затянутую ряской воду. Елена была так поглощена своими мыслями, что даже не услышала, как я подошел.
Я сел рядом, не говоря ни слова, девушка вздрогнула, подняв на меня глаза. Они были красными от слез, но уже сухими. Казалось, выплакала все слезы, и теперь внутри осталась только выжженная пустыня.
— Ты все-таки пришел, — сказала Елена тихо, ее голос был безжизненным.
— Я не мог не прийти.
Мы молчали, тишина была густой и тяжелой, наполненной невысказанными упреками и болью. Я чувствовал себя чудовищем, который обещал ее защищать, сам стал источником ее страданий.
— Зачем, Кирилл? — наконец спросила, не поворачивая головы. — Зачем ты это сделал?
— У меня не было выбора.
— Неправда! — она резко повернулась ко мне, в ее глазах вспыхнул гнев. — Выбор есть всегда! Ты мог отказаться! Ты мог проигнорировать его! Ты мог уехать, как я тебя просила! Но в итоге выбрал самый глупый, самый самоубийственный путь!
— Это не глупость, — я попытался взять ее за руку, но она отдернула ее, как от огня. — Это необходимость.
— Необходимость⁈ — она горько рассмеялась. — Умереть на потеху толпе, это необходимость⁈ Позволить этому самовлюбленному уроду зарезать тебя, как скот, это необходимость⁈
— Я не собираюсь умирать, —сказал я твердо.
— Да что ты можешь против него⁈ — она вскочила, ее голос срывался на крик. — Он всю жизнь только и делал, что учился убивать! Он фехтует с пяти лет! Его Дар Кинетика в направлении огня считается одним из сильнейших в академии! А ты⁈ Ты солдат, но не дуэлянт, это разные вещи! Ты не понимаешь, во что ты ввязался!