— Похоже или твоё? — спрашиваю я.
Под дверью появляется листок. Сразу после кто-то стучит.
«Срочно подпись на кровь».
Медсестра ждёт с планшетом. Её ручка не пишет; моя падает под стол. Мы обе наклоняемся, ударяемся лбами, наконец находим третью в кармане её халата.
— Пациент уже внизу, — торопит она.
— Мне пора, — говорю Марку.
— Иди. Вечером договорим.
На планёрке я ставлю вчерашнюю дату и порчу бланк. Потом начинается операция. Когда выхожу, на телефоне нет новых решений — только Марково «Готова?» и фотография остывшего кофе.
Я отправляю ему свой испорченный лист: «Теперь да».
Соня ночует у Антона. Дома я сдвигаю с дивана её плед и включаю видео. Марк уже в комнате. Папка лежит возле зелёной лампы, сверху он поставил чашку и оставил влажный круг.
— Убери чашку с контракта.
— Уже ведёшь себя как ответственное лицо, — замечает Марк.
— Покажи его, — прошу я.
Он листает страницы перед камерой. Я вижу заголовки, таблицы, подписи. Три года напечатаны в трёх разных разделах, словно срок может стать убедительнее от повторения.
— Хорошие условия, — говорю я.
— Очень.
— И работа твоя, — продолжаю я.
— Похожа на мою.
— Ты весь месяц рассказывал, как здесь можно было бы сделать то же самое, — напоминаю я.
— Здесь система уже работает. Мне предлагают масштабировать её на другие регионы.
— Это важно, — говорю я.
— Да.
Я жду, что он спросит: «Ты будешь ждать три года?» или «Ты хочешь, чтобы я вернулся?» Я готова ответить только на второй вопрос и боюсь услышать первый.
Марк снимает очки, которых раньше почти не носил, протирает краем футболки.
— Скажи, чтобы я вернулся, — просит он.
— Нет.
— Почему? — спрашивает Марк.
— Потому что тогда ты вернёшься. А через год мы снова окажемся втроём: ты, я и этот контракт.
— Ты повторяешь разговор перед отъездом, — замечает он.
— Потому что выбор тот же. Только цена больше.
— А если скажешь остаться? — спрашивает Марк.
— Ты решишь, что я отпускаю тебя, потому что мне хорошо без тебя.
Марк криво улыбается.
— Уже решил.
— Вот поэтому спрашиваю: чего хочешь ты? — отвечаю я.
Он надевает очки, снова снимает и кладёт на контракт.
— Когда мне дали папку, я хотел согласиться. Через минуту представил, как говорю тебе, и захотел отказаться. Потом понял, что оба желания зависят от того, на что я в эту секунду смотрю.
— На работу или на меня? — спрашиваю я.
— Да.
— Это не ответ, — говорю я.
— Другого нет.
Я опираюсь лбом о стекло. На его стороне экрана светло, у меня за окном уже темно.
— Ты имеешь право выбрать работу, — говорю я.
— И потерять нас?
— Я не сказала, что потеряешь, — отвечаю я.
— Три года — не шесть месяцев.
— Знаю, — говорю я.
— А ты имеешь право сказать, что не готова.
— Я пока тоже не знаю, — признаюсь я.
Марк закрывает папку. Зелёная лампа отражается на обложке.
— Тогда вот правда, Вера. Я не знаю, чего хочу.
Глава 43. Не выбирай за меня
— Я не знаю, чего хочу, — повторяет Марк.
На кухне включается холодильник. Гул проходит по столешнице, и телефон начинает мелко дрожать. Я подкладываю под него сложенную салфетку.