Глава 29. Мама тебе изменяла?
Марк действительно способен отступить там, где место принадлежит отцу.
Когда за Антоном закрывается дверь, Марк берёт со стола забытую отвёртку и кладёт в ящик. Вид у него при этом слишком равнодушный.
— Ты хотел предложить забрать Соню, — говорю я.
— Хотел. Я ближе припарковался и знаю короткую дорогу.
— Почему промолчал? — Я забираю у него чемоданчик.
Марк защёлкивает чемоданчик с инструментами.
— Потому что Антон уже сказал, что поедет. Если бы тренер позвонила мне, а он был на операции, я бы забрал. Сегодня помощь не требовалась.
Это звучит просто. Для Антона, который двадцать лет представлял Марка человеком, готовым занять любое свободное место возле нас, такая простота оказалась сильнее обещаний.
— Спасибо.
— Не благодари за то, что я не отнимаю ребёнка у её отца. — Марк подходит и целует меня в лоб. — Лучше покорми. Ты обещала ужин.
Мы едим вдвоём. Соня возвращается поздно, возбуждённая из-за отключения воды и незапланированной поездки с отцом за мороженым. Ни она, ни Антон больше не поднимают тему наших отношений. Мне кажется, самый трудный разговор недели позади.
Через два дня дочь приходит из школы и молча ставит рюкзак возле обувницы. Не бросает, как обычно, и не жалуется на вес учебников. Аккуратно ставит. Потом снимает куртку, вешает на крючок и уходит на кухню.
Я нахожу её там перед закрытым холодильником.
— Ты ужин выбираешь или медитируешь?
— Не хочу, — отвечает Соня, не оборачиваясь.
Соня садится, достаёт телефон и кладёт экраном вниз. В этом движении я слишком ясно узнаю Антона в последний год нашего брака.
— Что случилось?
— Ничего, — бросает она слишком быстро.
Я не начинаю перебирать школу, оценки, подруг и отца. Ставлю чайник и достаю две кружки. Если вопрос неприятный, Соня обычно задаёт его только после того, как убедится, что взрослый не сбежит в дела.
— У Аси мама работает у вас в клинике, — говорит она, когда вода начинает шуметь. — В аптеке или где-то там.
Я вспоминаю девочку с танцев, которую несколько раз видела у входа. Её мать работает в отделе лекарственного обеспечения и прекрасно знает все больничные слухи.
— И что рассказала Ася?
Соня ковыряет ногтем край чехла.
— Что ты пришла на папину свадьбу с любовником. И что вы с Марком давно были вместе, просто скрывали. Поэтому папа от тебя ушёл.
Чайник отключается. Я наливаю воду мимо кружки, вытираю лужу полотенцем и заставляю себя не спрашивать, что именно взрослая женщина сказала дома при ребёнке. Сейчас важнее другое.
— Посмотри на меня.
Соня поднимает глаза. Злость в них держится поверх испуга.
— Мама, ты папе изменяла?
— Нет. — Я отвечаю, не оставляя места паузе. — Никогда. Ни с Марком, ни с кем-то ещё.
Она ждёт, что я добавлю объяснение, которое сделает «нет» менее точным. Я отодвигаю кружку и сажусь напротив.
— До развода у нас с Марком не было романа, поцелуев или секса. Мы даже виделись редко. То, что происходит сейчас, началось после свадьбы твоего отца.
— Тогда почему люди так говорят? — Соня придвигает телефон к себе.
Я убираю со стола мокрое полотенце и отвечаю только то, что знаю точно: